Вечерня отошла давно,
[Но в кельях тихо и] темно.
Уже и сам игумен строгой
Свои молитвы прекратил
И кости ветхие склонил,
Перекрестясь, на одр убогой.
Кругом и сон и тишина,
Но церкви дверь отворена;
Трепещет луч лампады
И тускло озаряет он
И темну живопись икон
И позлащенные оклады.
И раздается в тишине
То тяжкой вздох, то шопот важный,
И мрачно дремлет в вышине
Старинный свод, глухой и влажный.
Стоят за клиросом чернец
И грешник -- неподвижны оба --
И шопот их, как глас из гроба,
И грешник бледен, как мертвец.
Несчастный -- полно, перестань,
Ужасна исповедь злодея!
Заплачена тобою дань
Тому, кто в мщеньи свирепея
Лукаво грешника блюдет --
И к вечной гибели ведет.
Смирись! опомнись! [время, время],
покров
Я разрешу тебя -- грехов
Сложи мучительное бремя.