Источник быстрый Каломоны, Бегущий к дальним берегам, Я зрю, твои взмущенны волны Потоком мутным по скалам
При блеске звезд ночных сверкают Сквозь дремлющий, пустынный лес, Шумят и корни орошают Сплетенных в темный кров древес.
Твой мшистый брег любила Кольна, Когда по небу тень лилась; Ты зрел, когда, в любви невольна, Здесь другу Кольна отдалась.
В чертогах Сельмы царь могущих Тоскару юному вещал: «Гряди во мрак лесов дремучих, Где Крона катит черный вал,
Шумящей прохлажден осиной. -- Там ряд является могил; Там с верной, храброю дружиной Полки врагов я расточил,
И много, много сильных пало; Их гробы черный вран стрежет. Гряди -- и там, где их не стало, Воздвигни памятник побед!»
Он рек, и в путь безвестный, дальный Пустился с бардами Тоскар, Идет во мгле ночи печальной, В вечерний хлад, в полдневный жар. --
Денница красная выводит Златое утро в небеса, И вот уже Тоскар подходит К местам, где в темные леса
Бежит седой источник Кроны И кроется в долины сонны. -- Воспели барды гимн святой; Тоскар обломок гор кремнистых
Усильно мощною рукой Влечет из бездны волн сребристых, И с шумом на высокой брег В густой и дикой злак поверг;
На нем повесил черны латы, Покрытый кровью предков меч, И круглый щит, и шлем пернатый, И обратил он к камню речь:
«Вещай, сын шумного потока, О храбрых поздним временам! Да в страшный час, как ночь глубока В туманах ляжет по лесам,
Пришлец, дорогой утомленный, Возлегши под надежный кров, Воспомнит веки отдаленны В мечтаньи сладком легких снов!
С рассветом алыя денницы, Лучами солнца пробужден, Он узрит мрачные гробницы... И грозным видом поражен,
Вопросит сын иноплеменный: «Кто памятник воздвиг надменный?» И старец, летами согбен, Речет: «Тоскар наш незабвенный,
Герой умчавшихся времен!» Небес сокрылся вечный житель, Заря потухла в небесах; Луна в воздушную обитель
Спешит на темных облаках; Уж ночь на холме -- берег Кроны С окрестной рощею заснул: Владыко сильный Каломоны,
Иноплеменных друг, Карул Призвал Морвенского героя В жилище Кольны молодой Вкусить приятности покоя
И пить из чаши круговой. Близь пепелища все воссели; Веселья барды песнь воспели; И в пене кубок золотой
Кругом несется чередой. -- Печален лишь пришелец Лоры, Главу ко груди преклонил; Задумчиво он страстны взоры
На нежну Кольну устремил -- И тяжко грудь его вздыхает, В очах веселья блеск потух, То огнь по членам пробегает,
То негою томится дух; Тоскует, втайне ощущая Волненье сильное в крови На юны прелести взирая,
Он полну чашу пьет любви. Но вот уж дуб престал дымиться, И тень мрачнее становится, Чернеет тусклый небосклон,
И царствует в чертогах сон. Редеет ночь -- заря багряна Лучами солнца возжена; Пред ней златится твердь румяна:
Тоскар покинул ложе сна; Быстротекущей Каломоны Идет по влажным берегам, Спешит узреть долины Кроны
И внемлет плещущим волнам. И вдруг из сени темной рощи, Как в час весенней полунощи Из облак месяц золотой,
Выходит ратник молодой. -- Меч острый на бедре сияет, Копье десницу воружает; Надвинут на чело шелом,
И гибкой стан покрыт щитом; Зарею латы серебрятся Сквозь утренний в долине пар. «О юный ратник! -- рек Тоскар, --
С каким врагом тебе сражаться? Ужель и в сей стране война Багрит ручьев струисты волны? Но всё спокойно -- тишина
Окрест жилища нежной Кольны». «Спокойны дебри Каломоны, Цветет отчизны край златой; Но Кольна там не обитает,
И ныне по стезе глухой Пустыню с милым протекает, Пленившим сердце красотой». «Что рек ты мне, младой воитель?
Куда сокрылся похититель? Подай мне щит твой!» -- И Тоскар Приемлет щит, пылая мщеньем. Но вдруг исчез геройства жар;
Что зрит он с сладким восхищеньем? Не в силах в страсти воздохнуть, Пылая вдруг восторгом новым... Лилейна обнажилась грудь,
Под грозным дышуща покровом... -- «Ты ль это?...» -- возопил герой, И трепетно рукой дрожащей С главы снимает шлем блестящий --
И Кольну видит пред собой.
Cookies on Poetry Cove