Ее нашли у нас в реке,
В Кряжновском плесе. И, немая,
Вся посинелая, нагая,
Она, как статуя, лежала на песке.
У ног утопленной, на ближнем бугорке,
Был сбит наряд ее поношенный и бедный:
Сермяжный, нищенский кафтан,
Небрежно сброшенный холщовый сарафан,
Сорочка, поясок и крест в оправе медной --
Символ, теперь навек нажавшего уста,
Другого снятого ей с плеч своих креста.
Над ней, смущенные, с тревогой невеселой,
Не в силах превозмочь испуга и тоски,
Угрюмо скучившись, стояли мужики,
И... и на труп ее безжизненный и голый
Нередко капала их горькая слеза.
И странно! Все они, все сознавали смутно
С ней много общего. Все ждали поминутно,
Смотря ей в тусклые, стеклянные глаза,
Что вот и к ним придет такая же гроза.
Что вот нужда и их научит сделать то же.
Им всем мерещился голодный пятый год,
И холод пробегал у всех у них по коже,
И с лиц их градом лил и капал крупный пот...
А я стоял вдали, смотрел на их тревогу,
Смотрел на труп ее и, точно ангел зла.
Шептал: «Ты умерла! Ну, что ж? И слава богу,
Что умерла!»