Ты как будто знала, муза, Что, влекомы и теснимы Жизнью, временем, с латынью Далеко бы не ушли мы.
Вечный твой Парнас, о муза, Далеко не тот, где боги Наслаждались и ревниво К бедным смертным были строги.
И, восстав от сна, ни разу Ты на девственные плечи Не набрасывала тоги, Не слыхала римской речи,
И про римский Капитолий От меня ж ты услыхала В день, когда я за урок свой Получил четыре балла.
Вместе мы росли, о муза! И когда я был ленивый Школьник, ты была малюткой Шаловливо-прихотливой.
И уж я не знаю, право (Хоть догадываюсь ныне), Что ты думала, когда я Упражнял себя в латыни?
Я мечтал уж о Пегасе, -- Ты же, резвая, впрягалась Иногда в мои салазки И везла меня, и мчалась --
Мчалась по сугробам снежным Мимо бани, мимо сонных Яблонь, лип и низких ветел, Инеем, посеребренных,
Мимо старого колодца, Мимо старого сарая, И пугливо сердце билось, От восторга замирая.
Иногда меня звала ты Слушать сказки бедной няни, На скамье с своею прялкой Приютившейся в чулане.
Но я рос, и вырастала Ты, волшебная малютка. Дерзко я глядел на старших, Но с тобой мне стало жутко.
В дни экзаменов бывало, Не щадя меня нимало, Ты меня терзала, муза, -- Ты мне вирши диктовала.
В дни, когда, кой-как осилив Энеиду, я несмело За Горациевы оды Принимался, -- ты мне пела
Про широку степь, -- манила В лес, где зорю ты встречала, Иль поникшей скорбной тенью Меж могильных плит блуждала.
Там, где над обрывом белый Монастырь и где без окон Терем Олега, -- мелькал мне На ветру твой русый локон.
И нигде кругом -- на камнях -- Римских букв не находил я Там, где мне мелькал твой локон, Там, где плакал и любил я.
В дни, когда над Цицероном Стал мечтать я, что в России Сам я буду славен в роли Неподкупного витии, --
Помнишь, ты меня из классной Увела и указала На разлив Оки с вершины Исторического вала.
Этот вал, кой-где разрытый, Был твердыней земляною В оны дни, когда рязанцы Бились с дикою ордою; --
Подо мной таились клады, Надо мной стрижи звенели, Выше -- в небе -- над Рязанью -- К югу лебеди летели,
А внизу виднелась будка С алебардой, мост да пара Фонарей, да бабы в кичках Шли ко всенощной с базара.
Им навстречу с колокольни Несся гулкий звон вечерний; Тени шире разрастались -- Я крестился суеверней...
Побледнел твой лик, и, помню, Ты мне на ухо пропела: «Милый мой! скажи, какая Речь в уме твоем созрела?
О, вития! здесь не форум -- Здесь еще сердцам народа Говорит вот этот гулкий Звон церковный, да природа...
Здесь твое -- quousque tandem Будет речью неуместной, И едва ль понятен будет Стих твой -- даже благовестный!»
Время шло -- и вот из школы В жизнь ушел я, и объяла Тьма меня; ни ты, о муза, Друг мой, свет мой, не отстала.
Помнишь, -- молодо-беспечны И отверженно-убоги, За возами шли мы полем Вдоль проселочной дороги, --
Нас охватывали волны Простывающего жара, Лик твой рдел в румяном блеске Вечереющего пара,
И не юною подругой, И не девушкой любимой -- Божеством ты мне казалась, Красотой невыразимой.
Я молчал -- ты говорила: «Нашу бедную Россию Не стихи спасут, а вера В божий суд или в мессию.
И не наши Цицероны, Не Горации -- иная Вдохновляющая сила, -- Сила правды трудовая
Обновит тот мир, в котором Славу добывают кровью, -- Мир с могущественной ложью И с бессильною любовью»...
С той поры, мужая сердцем, Постигать я стал, о муза, Что с тобой без этой веры Нет законного союза...
Cookies on Poetry Cove