Грузинская ночь -- я твоим упиваюсь дыханьем!
Мне так хорошо здесь под этим прохладным навесом,
Под этим навесом уютной нацваловой сакли.
На мягком ковре я лежу под косматою буркой,
Не слышу ни лая собак, ни ослиного крику,
Ни дикого пенья под жалобный говор чингури.
Заснул мой хозяин -- потухла светильня в железном
Висячем ковше... Вот луна! -- и я рад, что сгорело
Кунжутное масло в моей деревенской лампаде...
Иные лампады зажглись, я иную гармонию слышу.
О боже! какой резонанс! Чу! какая-то птица --
Ночная, болотная птица поет в отдаленья...
И голос ее точно флейты отрывистый, чистый,
Рыдающий звук -- вечно та же и та же
В размер повторенная нота -- уныло и тихо
Звучит. -- Не она ли мне спать не дает! Не она ли
Напела мне на душу грусть! Я смыкаю ресницы,
А думы несутся одна за другой, беспрестанно,
Как волны потока, бегущего с гор по ущелью.
Но волны потока затем ли бегут по ущелью,
Чтоб только достигнуть предела и слиться с волнами
Безбрежного моря! -- нет, прежде чем моря достигнуть,
Они на долину спешат, напоить виноградные лозы
И нивы -- надежду древнейшего в мире народа.
А вы, мои думы! -- вы, прежде чем в вечность
Умчитесь, в полете своем захватив мириады
Миров, -- вы -- скажите, ужель суждено вам
Носиться бесплодно над этою чудной страною,
Так страстно любимою солнцем и -- выжженной солнцем!