Хозяйка руки жмет богатым игрокам, При свете ламп на ней сверкают бриллианты... В урочный час, на бал, спешат к ее саням Франтихи-барыни и франты.
Улыбкам счету нет. Один тапер слепой, Рекомендованный женой официанта, В парадном галстуке, с понурой головой, Угрюм и не похож на франта.
И под локоть слепца сажают за рояль... Он поднял голову -- и вот, едва коснулся Упругих клавишей, едва нажал педаль -- Гремя, бог музыки проснулся.
Струн металлических звучит высокий строй, Как вихрь несется вальс -- подбрякивают шпоры, Шуршат подолы дам, мелькают их узоры, И ароматный веет зной...
А он -- потухшими глазами смотрит в стену, Не слышит говора, не видит голых плеч -- Лишь звуки, что бегут одни другим на смену, Сердечную ведут с ним речь.
На бедного слепца слетает вдохновенье, И грезит скорбная душа его -- к нему Из вечной тьмы плывет и светится сквозь тьму Одно любимое виденье.
Восторг томит его -- мечта волнует кровь: Вот жаркий летний день -- вот кудри золотые -- И полудетские уста, еще немые, С одним намеком на любовь...
Вот ночь волшебная, -- шушукают березы -- Прошла по саду тень -- и к милому лицу Прильнул свет месяца -- горят глаза и слезы... И вот уж кажется слепцу:
Похолодевшие, трепещущие руки, Белеясь, тянутся к нему из темноты -- И соловьи поют -- и сладостные звуки Благоухают, как цветы...
Так образ девушки, когда-то им любимой, Ослепнув, в памяти свежо сберечь он мог; Тот образ для него расцвел и -- не поблек, Уже ничем не заменимый.
Еще не знает он, не чует он, что та Подруга юности -- давно хозяйка дома Великосветская -- изнежена, пуста И с аферистами знакома!
Что от него она в пяти шагах стоит И никогда в слепом тапере не узнает Того, кто вечною любовью к ней пылает, С ее прошедшим говорит.
Что, если б он прозрел, что, если бы, друг в друга Вглядясь, они могли с усилием узнать -- Он побледнел бы от смертельного испуга, Она бы -- стала хохотать!
Cookies on Poetry Cove