Была страна под небесами, Была великая страна -- Страна чудес... но времена Враждуют страшно с чудесами!
Был град, любимый град богов, Но уж давно пределы мира Освободились от кумира Племен, народов и веков!
Он пал -- сперва как лев свободный, Потом как воин благородный, Потом как раб!.. С лица земли Он не исчез от укоризны,
Но душен воздух той отчизны, Где славу предков погребли! И, жертва общего презренья, С тех пор на месте преступленья
Он, как измученный злодей, Обезображенный страданьем, Лежит, покрытый поруганьем, В виду безжалостных людей!
Без утешенья и без силы, Лишенный чувств и оборон, Как лобызанием Далилы Обезоруженный Самсон, --
Он недвижим во сне глубоком, И филистимская вражда Стоит в веселии жестоком Над ложем смерти и стыда...
И залегла над ним сурово Непроницаемая мгла -- И долго черного покрова Не сгонит день с его чела!
И что ж? Не будет лист увядший Цвести опять между ветвей, И горний дух, однажды падший, Не воскресит минувших дней!
Он спит... но кто не видел бури, Когда, свирепа и грозна, Она, как черная волна, Мрачит и топит блеск лазури?
О, так на лоне тишины, Над этой вечною могилой Кумира славной старины Летают, вьются с чудной силой
Живые тягостные сны! Так благодатная десница Всегда таинственной судьбы Еще хранит твои столпы,
О Рим, всемирная столица! И, как бездетная орлица, Она витает над тобой, И грустно ей расстаться с славой,
С твоей победною державой, Теперь погибшей и рабой! И между тем как сон печальный Тебя сурово тяготит,
Она улыбкою прощальной С тобой безмолвно говорит... И рой видений -- то прекрасных, Подобно утренней звезде,
То величавых, то ужасных -- Страшней порока в наготе, -- Тебя лелеет беспрерывно, Как мать любимое дитя,
Иль, свежей памятью шутя, Наводит страх и ужас дивный На труп холодный и немой Твоей гордыни роковой...
И в влажном облаке тумана Рисует он перед тобой Перстом волшебным некромана: И твой воинственный разбой,
И добровольное гражданство, И дух отважный мятежей, И кровь свободы, и тиранство Среди народных площадей.
Фабриций, Регул, триумвиры, Трибуны, консулы, порфиры В громах и прежней красоте, Борясь с свирепыми веками,
Встают и, пышными рядами Мелькая ярко в темноте, Приносят дань твоей мечте... И видишь живо ты мильоны
Своих народов и рабов, Свои когорты, легионы Под тенью тысячей орлов, И океан, обремененный
Громадой черных кораблей, И мир, коленопреклоненный Пред Капитолией твоей. И всё -- и всё, что обожали
С глухим проклятьем племена, Что безусловно освящали Своим проклятьем времена! -- Всё видишь ты, и, изнуренный
Ужасной мукой Прометей, Ты будто вновь одушевленный Картиной славы прежних дней, -- Ты, может быть, в тоске бессильной
Желаешь быстро перервать Твой сон лукавый, сон могильный И с новой яростью восстать? Но... безотрадные надежды!..
Прошли года -- пройдут года, И смертью скованные вежды Не разомкнутся никогда!.. Ты пал! Ты умер для потомства!
Ты -- груда камней для земли! Секиры зла и вероломства Твои оплоты потрясли! Нет Рима, нет -- и невозвратно!
И с полунощной тишиной Одна лишь тень его превратно Дрожит над тибрскою волной!.. Исчезли цирки, пантеоны,
Дворцы Нерона и сенат, И императорские троны, И анархический булат, И там, на площади народной,
Где, в буйном гневе трепеща, Взывал Антоний благородный К друзьям кровавого плаща, Где защитил народ свободный
Своих тиранов от мечей И, наконец, окровавленный, Склонился выей, изнуренный, Под иго хитрых палачей, --
Там тихо всё! Умолкли битвы!.. Лишь век иль два тому назад, Бывало, теплые молитвы То место громко огласят,
Когда в угодность Каиафе При звуке бубнов и рогов В великолепном автодафе Сжигали злых еретиков...
Теперь же в Ромуловой сфере Костры живые не трещат -- Зато прекрасно Miserere Поет пленительный кастрат.
И, если страннику угодно Иметь услужливых друзей, Его супругу благородно Проводит в спальню чичисбей.
Cookies on Poetry Cove