Слетела ночь в красе печальной На Филиппинские поля, Последний луч зари прощальной Впила холодная земля.
Между враждебными шатрами Народа славы и войны Туман сгущенными волнами Разнес отраду тишины.
Тревоги ратной гул мятежный, Стук копий, броней и мечей Умолк; кой-где в дали безбрежной Мелькает зарево огней;
Протяжно стонет конский топот, И, замирая в тьме ночной, Сливает эхо звучный ропот С отзывом стражи боевой.
И тихо всё... Судьба вселенной Погружена в глубокий сон; Один булат окровавленный Предпишет с утром ей закон.
Но чей булат окровавленный? Святой защитник вольных стран Или поносный и презренный Булат -- убийца сограждан?
Погибнет сонм триумвирата Или, презревши долг и честь, Готовит римлянин для брата Позор и цезарскую месть?..
Всё спит... Ужасная минута!.. Ужель зловещий, тяжкий сон Смыкает так же очи Брута? Ужель не бодрствует и он?
О нет, волнуясь жаждой боя, В его груди пылает кровь: В его груди, в душе героя Горит к отечеству любовь!..
Во тьме полуночи глубокой, Угрюм, задумчив и уныл, Под кровом ставки одинокой Он безотрадно опочил.
И сна вотще искали вежды: Предчувствий горестных толпа, И отдаленные надежды, И своенравная судьба --
Его насильственно терзали. Он ждал, он видел море бед -- За думой черной налетали Другие черные вослед.
То, жертва сильных впечатлений, В волненье памяти живой Он воскрешал угасший гений, Судьбу страны своей родной:
Он пробегал картины славы, Те достопамятные дни, Когда Рим гордый, величавый Был удивлением земли;
Когда Камиллы, Сципионы Дробили в гневе роковом Составы царств, крушили троны Народной вольности мечом;
Когда рождались для потомства Сцеволы, Регул, Цинциннат; Когда был Рим без вероломства Свободной бедностью богат...
То, снова в вихрь переворотов Проникнув с тайною тоской, Он видел гибель патриотов Над их потупленной главой:
Раздоры Мария и Силлы, Как бурный нравственный поток, Разрушив щит народной силы, Повергли Рим в кровавый гроб;
Два солнца Рима, два злодея В крови отчизны возросли -- Помпеи и Цесарь... Прах Помпея С гражданской жизнью погребли...
Лепид, Октавий, Марк Антоний Судьбы заутра изрекут: Иль самовластие на троне, Или свободный Рим и Брут.
«Глава, десница заговора, Я первый вольность пробудил, Я первый гения раздора, Завоевателя Босфора,
Отца и друга умертвил!.. Ничтожный, робкий сонм сената Моей надежде изменил И пред мечом триумвирата
Колена рабства преклонил! Позор мужей, позор вселенной, Тебя проклятие веков Постигнет тенью раздраженной
В пределах смерти, в тьме гробов! Звучат, о Рим, твои оковы -- Безгласен доблестный народ, Но, Рим, отмстители готовы!
Тарквиний, час твой настает! Ударит он, сей вестник казни, Его зловещий, грозный бой Отгрянет с ужасом боязни
В сердцах отваги роковой!.. Последний раз поля отчизны Я потоплю в крови родной, И клик безумной укоризны
Иль голос славы вековой Предаст потомкам дальним повесть О битве будущего дня И пощадит, быть может, совесть
Убийцы друга и царя!» Так вождь свободных ополчений Мечтал в порыве бурных дум, Так заглушал змию мучений
Тоску души высокий ум!.. Густеет ночь; между шатрами Молчанье мертвое и сон, Луна закрыта облаками;
Герой в забвенье погружен, Он жаждет сна, смыкает очи... Но вдруг глухой, протяжный гул В священном царстве полуночи
Как вихорь ставку размахнул. Колосс огромного призрака Из тучи воздуха растет И в ризе ужаса и мрака
Очам героя предстает... Бесстрашный видит и трепещет: Пред ним убийственный кинжал... Извлек его, отмститель блещет --
Шатер раздался, дух пропал!.. «Так, я узнал -- мой злобный гений!. Он всё решил, он всё сказал! Конец несчастных покушений!..»
День битвы пагубной настал. Шумят знамена бранной чести -- Триумвират непобедим, И сын отваги, воин мести
Свободный пал за падший Рим!..
Cookies on Poetry Cove