Кто бросился в Волхов с крутых берегов? В реке заклубилася пена, В реке зазвенело... Не звон ли оков? Наверное, беглый из плена!
Нет, беглый не будет с мечом и в броне, У пленника сбруи не стало! То кто-то из наших плывет на коне... Зачем же надвинул забрало?
Он крепок, он молод, он волны сечет С прямой богатырской отвагой, И конь его сильный отважно плывет И брызжет кипящею влагой.
Уж поздно -- и туча легла как свинец, По Волхову ветер гуляет, Откликнулся ворон, -- торопися, пловец, Недоброе ворон вещает!
Вот конь погрузился, тяжеле плывет, -- Но берег другой недалёко, Храпит и дрожит он, и разом из вод На берег взлетает высокой...
Вздыхая вольнее, он буйно заржал, Взмахнул он косматою гривой И бодрый, как прежде, по кочкам помча Седока удалого ретиво.
К недальному бору подъехал ездок, Окрест и темно всё и глухо, Порою болотный блеснет огонек, Ничто не доходит до слуха.
Чем дале, всё гуще и сумрачней бор, Нависнули сосны да ели, Как видно, не сек их бесщадный топор И люди их тронуть не смели.
Конь тяжко ступает, нет более сил, Дрожат, подгибаясь, колена; Вот стал он упрямо, и каплет с удил И кровь и багровая пена...
На землю ступил поневоле седок, Коня он ведет за собою, Но путь ему труден -- всё пни и песок, Да иглы хрустят под ногою.
Вдруг ветер ударил, и облаком дым И свет разливаются всюду, Послышался голос: «Куда ты, Вадим? К добру ты пришел или к худу?»
«Иду я совета искать у волхва, -- Пришелец ответствует смело. -- Проник он все тайны, вещает молва, Так сам угадает, в чем дело».
Сказал он, и ветер затихнул, и вмиг Рассеялось облако дыма, И тихо подходит столетний старик И взором пытает Вадима...
Расцвечена чудно одежда на нем, Брада серебрится, как иней, Чело ж осеняет летучим венцом Огонек то румяный, то синий.
«Вадим! ты узнаешь, всеведущ ли я И тщетно ль мне верят народы, Покорен мне воздух, покорна земля, Проник и в огонь я и в воды.
Что прежде сбылося, что будет вперед, Всё знаю в пустыне безлюдной, О чем ты замыслил и что тебя ждет, Проведать, увидишь, нетрудно».
И шепчет гадатель, и, круг очертя, Медвежьей махнул рукавицей, И птицы отвсюду, шумя и свистя, Слетаются бурной станицей.
«Теперь всё готово, -- промолвил старик, -- Всю правду нам выскажут птицы, Тебе же понятен их будет язык, Пока не шагнешь за границы».
И витязь вступает в таинственный круг, Ему как бы стало страшнее, Он ждет предвещанья, волнуется дух, И сердце забилось сильнее.
Коршун хищный! плавным кругом Так высоко не летай, Дай нам встретиться друг с другом, Сил со мною попытай!
На тебя, ширококрылый, Я ударю всею силой, И по ветру я вокруг Размечу твой серый пух;
А не то, во мраке ночи, Если сном смежишь ты очи, Неожиданный паду, Где б ты ни был, я найду!
Нет! и в сумраке ночей Ты под властию моей, Сокол, ночью всюду я За тобой, как тень твоя;
Ты от взора моего Не укроешь ничего; Ночью всё подвластно мне, -- Будь твой недруг хоть во сне,
Пробужу я вмиг его До прихода твоего... Чья мне слышится кровь? Где-то двое врагов!
А! коршун и сокол сшибаются вдруг, По воздуху вьется разбросанный пух... Жарок бой в вышине, Кто ж достанется мне?
Вот ударил один, вот ударил другой, Взвивается коршун, и кончен их бой, -- Сокол, сокол, твою Кровь я досыта пью!
Умолкнули птицы -- исчезнул старик, Вполне совершилось гаданье, Но витязь безмолвен, челом он поник, Не в радость ему предсказанье!
Вот утро блеснуло, конь весело ржет, Но витязь не внемлет и шуму, Вадиму печален и солнца восход -- Он крепкую думает думу...
Cookies on Poetry Cove