Но юный друг ей молча внемлет, И тайный страх его объемлет, И взор недвижно устремлен, И в этом взоре скорбь и мука.
Прервать молчанье хочет он, Уста трепещут, -- но без звука, Как арфа, чьих согласных струн Коснулся гибельный симум...
В рассказе Пери дивном, странном, В ее признании нежданном Невероятно всё ему, Всё чуждо светлому уму.
И страшной мыслью он трепещет, Что взор ее, который блещет Каким-то светом неземным, Горит безумием одним...
Но тайное Пери проникла волненье И мыслит с улыбкой: «Разрушу сомненье! Невольно поверит он чудным словам, Как духом блестящим предстану очам, --
Его моих взоров осыплю звездами, Как паром душистым повею кудрями, Чтоб он, утопая со мной в небесах, Забыл на земле им покинутый прах!»
Трудным вздохом подымая Человеческую грудь, Разом Пери молодая Хочет крылья распахнуть;
Но напрасно рвутся крылья, Слабы тщетные усилья, -- Грудь в объятиях своих Силой жизни держит их.
Изумлением и страхом Пери мысль поражена; С оживленным ею прахом Долго борется она:
Нет спасенья! Уступает Воля силе роковой... Уж она изнемогает Утомленная борьбой;
Но, на грудь, под ризой белой, Руки стиснувши крестом, Ненавистное ей тело Рвет в отчаяньи немом!
Увы, не мог перенести Ее страданий друг Леилы! От исступления спасти Ее стремится он, но силы
Погасли вдруг; растравлена И напряженьем и тоскою, Раскрылась рана -- и волною Кровавой хлынула она.
Из уст исторгся звук дрожащий, Но говорить уж он не мог: Он только взор возвел молящий И мертвый пал у милых ног.
Разом громкий вопль раздался, -- В сердце степи он проник; Но никто не отозвался, Кроме скал, на этот крик.
И в беспамятстве пустынным Пери берегом бежит; Скалы идут рядом длинным, Нил у ног ее шумит.
Только нет в стране безлюдной Человеческих следов; По кремням и меж песков Бег её измучил трудный, --
И, склонившись на скалу, Пери вновь недвижна стала. Голова на грудь упала, Бледность смерти по челу,
В мыслях мрак темнее ночи... Сердце смолкнуло в ней вдруг, И бессмысленные очи Бродят медленно вокруг.
Cookies on Poetry Cove