Все люди в свете сем подвержены страстям.
К несчастью, страсти их почти всегда такие.
Что следствия от них бывают им худые.
Всечасно нашим то встречается глазам,
Привержен как иной ко взяткам и крючкам,
Как сильно прилеплен другой к обогащенью,
Иной к вину, тот к развращенью,
Иной к игре, другой к властям...
А Клит, читатели, пристрастен к лошадям.
Не трудно согласиться,
Что бы полезнее то было во сто раз,
Когда бы всякий между нас
Ко пользе общества желал всегда стремиться;
Но видно этому -- так скоро не бывать!
Меж тем уж Клит идет ту лошадь торговать
Которую к нему недавно приводили,
Которою в нем страсть лишь пуще возбудили,
И Клит купил... Но что ж? как лошадь ни статна,
Собой как ни красива,
Погрешность в ней тотчас открылася одна,
А именно: была она весьма пуглива.
Однако этого не ставит Клит бедой,
Он сей порок весьма легко исправить чает;
И только что успел приехать он домой,
То способ вот какой на то употребляет:
Велел тотчас салфетку взять
И лошади глаза покрепче завязать.
Потом
Садится на нее верхом
И скачет близ всего,
Чего пугался конь до случая сего.
С завязанными конь глазами,
Не зря предметов пред собой,
Мчит смело седока, пыль взносит облаками...
И в ров глубокий, водяной
С собою всадника с стремленьем вовлекает.
О вы, правители скотов или людей,
Заметьте через опыт сей,
Что тот безумно поступает,
Кто нужный свет скрывает
От их очей;
Что скот и человек, когда лишенны зренья,
Опаснее для управленья.