Молчит угрюмый бор, одетый ночи мглой, И дремлет брег над Волховской пучиной; Последний отзыв волн, уснувших под скалой, Умолк в бегу за дальнею равниной;
Туманы разлились по злачным берегам И зыблются прозрачной пеленою; Бледна, задумчива, по синим небесам Луна течет над гладкою рекою;
На скатах дальних гор, в окрестности немой, Как призраки, являются селенья, И Новгород, как гроб обширный, предо мной Лежит, простерт в тиши уединенья;
И мнится, здесь, меж тем, как маки сыплет сон Над древнею полночных стран столицей, С губительной косой стоит незримый Крон, Грозя своей всемощною десницей.
Везде разбросаны, неумолимый бог, Побед твоих ужасные трофеи: Обломки мраморны покрыл зеленый мох, И гордые упали мавзолеи;
Полуразрушенный, и под твоим ярмом Как скованный чугунными цепями, Великий Новгород, склонившись в прах челом, Уж не взмахнет орлиными крылами.
Иду... и ряд могил в траве передо мной Широкою простерся полосою. Сюда, надменные счастливцы под луной! Спешите здесь, полуночной порою,
Прочесть свою судьбу! Под мрамором в пыли Истлевшие давно здесь полубоги Вам возвестят, куда идут сыны земли И розами с украшенной дороги.
Страна забвения! И под моей ногой, Как меж гробниц уединен блуждаю, Быть может, здесь лежит протекших лет герой И я в сей миг героя попираю;
И не шумит над ним, взносясь до облаков, Тот гордый лавр, которого листами Убранное чело наперсника богов, Как солнце, светлыми цвело лучами!
Но что за тени там, чуть зримые в дали, На свежую могилу низлетают И урну с двух сторон, как стражи, облегли И, мнится, слух на голос преклоняют?
Кто та́инственная посланница небес, Поникшая венчанною главою, Порфиру опустив с рамен, потоки слез Струит в ночи над гробовой доскою?
И кто сопутник ей, повергший меч и щит И шлем к подножию безмолвной урны, Простерши древнюю геройску длань, скорбит, Подъемля взор на небеса лазурны?
И кто в могиле ты: блюститель прав, герой, Народов ли и стран завоеватель, Служитель алтарей иль, избранный судьбой Для блага царств, мудрец-законодатель?
Безмолвие... В гробах и на гробах всё спит! Лишь тайное в глазах моих виденье, Лишь преклоненный слух как бы душе гласит: С зарей и ты услышишь песнопенье!
Но вот проснулся день: восточных облаков Пушистые края озолотились; Бегут туманы с гор, полей и берегов, За ними Сириус и ночь сокрылись.
Безмолвны тени ждут -- безмолвен тлеет прах; Но первое лишь веянье зефира, Струяся по полям, взыграло на листах... Воскреснула невидимая лира:
То льется по лугам, как песня соловья Весеннего, ее очарованье; То ропчет, как ручья прозрачного струя Или ветвей древесных трепетанье;
То вьется, будто вихрь, несется по лесам И рассыпается на долы градом; Гремит, как бурный гром, гремящий по горам, Или ревет, как Суна, водопадом.
И радость вкруг меня, как солнца луч златой, Воскресла на гробах, и легки тени, Вняв гласу сладкому, с весельем предо мной Сокрылися в своей небесной сени.
И тайна с глаз моих снимает свой покров: Здесь он лежит... Колена преклоняю Пред урною твоей, любимец, друг богов, С благоговением твой прах лобзаю!
О счастливый Певец счастливейших времен! Придут, придут сюда из отдаленья Грядущих чада лет и чуждых нам племен Блуждать, как я, и слушать песнопенья --
И дряхлый Новгород тобою не умрет... В развалинах отечества Вадима Еще придут искать твоей гробницы след, Как в Риме прах Певца Ерусалима.
Cookies on Poetry Cove