Внушитель помыслов прекрасных и высоких, О ты, чей дивный дар пленяет ум и вкус, Наперсник счастливый не баснословных муз, Но истины святой и тайн ее глубоких!
К тебе я наконец в сомненьи прихожу. Давно я с грустию на жребий наш гляжу, -- Но сил недостает решительным ответом Всю правду высказать перед неправым светом.
В младенческие дни, когда ни взор, ни слух За тесный наш предел с заботой не стремятся, Когда нам резвые забавы только снятся И пламени страстей не знает кроткий дух,
Зачем уроками возвышенных деяний С душой роднить толпу чарующих мечтаний? Смотри на юношу, как жадно ловит он Движенье, взгляд иль звук, где чувство промелькнуло!
Счастливец молодой, он видит милый сон: Еще его надежд ничто не обмануло. Душа напоена и тем, что свято есть, Что за предел земной все мысли увлекает,
И тем, что изрекла в законах вечных честь, И тем, что нежный вкус, что строгий ум питает; Свобода, слава, долг на поприще зовут; И выбран жизни путь: пришла пора желаний;
Там дружба и любовь в объятия нас ждут С богатством пылких чувств, сих милых нам стяжаний. Мечты прелестные, чистейший огнь души, Не исходите вы из стен, где освящали
Утехи кроткие и кроткие печали! Останьтеся навек в неведомой тиши! На жизненном пиру, в веселых сонмах света, Не ждите вы себе ни места, ни привета!
Бездушные рабы смешных уму забав Не знают нужды в вас: они свой сан презрели И, посмеянием всё лучшее поправ, Идут своим путем без мыслей и без цели.
Какое чувство там удастся разделить, Где встретится с тобой иль шут, или невежда, Где жребий твой решит поклон или одежда И где позволено лишь глупость говорить?
Отрадно ли душе, желаньем увлеченной Возвышенной любви и милых сердцу уз, Любовию сгорать к красавице надменной, Для коей твой наряд есть разум твой и вкус?
Я с горем оценил сей пышный цвет природы, Сих похитительниц веселья, сна, свободы, Их сладость голоса, искусство ног и рук; Наружностью одной глаза они пленяют:
Так вазы чистые пред зеркалом сияют, -- Но загляни, что в них: огарок иль паук. Один несчастный был: он, гладом изнуренный, В ужасной нищете добыча мрачных дум,
Не призренный никем и дружбою забвенный, Судьбы не победил и свой утратил ум. Но в памяти его осталося желанье От глада лютого себя предохранять:
Он камни счел за хлеб и стал их сберегать; И с благодарностью он брал их в подаянье, Когда без умысла игривою толпой С сим даром вкруг него детей сбирался рой.
И что же наконец? Он, бременем томимый, Упал, и подавлен был ношею любимой. Вот страшный жребий наш! Ослеплены мечтой, Мы с наслаждением спешим в свой век младой
Обогатить себя высоким и прекрасным; Но может быть, как он, с сокровищем опасным, Погибель только мы найдем в пути своем И преждевременно для счастья с ним умрем:
Оно к земным бедам свои беды прибавит, Рассудок омрачит и сердце в нас раздавит.
Cookies on Poetry Cove