Ма́ннвельт коня в воскресенье седлал: Дом его старый немил ему стал. Едет... Из церкви выходит народ; Нищих толпа у церковных ворот;
Мимо себе богомольцы прошли, С де́ньгами кружку попы пронесли; Нищим не подал никто -- и с тоской Молча поникли они головой.
Вот на помост прилегли отдохнуть: Может, в вечерню подаст кто-нибудь. Маннвельт, унылый, вернулся домой. Маннвельт коня в понедельник седлал:
Дом его старый немил ему стал. Едет... Пред ним многолюдный базар; Крики и шум, и пестреет товар -- Есть из чего выбирать богачам,
Много поживы и ловким ворам; С рынка богатый богаче ушел, Только бедняк был по-прежнему гол. Маннвельт, унылый, вернулся домой.
Маннвельт во вторник коня оседлал: Дом его старый немил ему стал. Едет он: площадь народом кипит, Суд там правитель открыто чинит.
Кто пресмыкался, был знатен, богат, Был им оправдан, добился наград. Плохо лишь бедным пришлось от него... А между тем за поездом его
С радостным криком народ весь бежал, Милость его, доброту прославлял, Полон восторга от ласковых слов, Сыпал к ногам его много цветов!
Маннвельт, унылый, вернулся домой. В середу Маннвельт коня оседлал: Дом его старый немил ему стал. Видит он, шумной толпою во храм
Люди стремятся... и пастырь уж там Молча стоит в облаченье своем. Скоро невеста вошла с женихом; Стар он и сед был, прекрасна она;
Был он богат, а невеста бедна; Счастлив казался жених; а у ней Слезы лились и лились из очей. Пастырь спросил у ней что-то; в ответ
Да прошептала она, словно нет. Гости чету поздравляют, потом Едут на пир к новобрачному в дом. Мать молодой была всех веселей:
Дочь своим счастьем обязана ей! Маннвельт, унылый, вернулся домой. Вот он коня и в четверг оседлал: Дом его старый немил ему стал.
Видит огромное здание он, Видит, стекаются с разных сторон Женщины в бедной одежде туда. Знатные там собрались господа.
Дамам, разряженным в шелк и атлас, Бодрых кормилиц ведут на показ. Кончился смотр; и с довольным лицом Вышли иные, звеня серебром.
Стон вылетал из груди и других; Шли они, плача о детях своих, И еще долго смотрели назад, Им посылая свой любящий взгляд.
Маннвельт, унылый, вернулся домой. В пятницу Маннвельт коня оседлал: Дом его старый немил ему стал. Видит, на улице муж и жена
Спорят, кричат и бранятся. Она Волосы рвет на себе: «Осквернил Брачный союз ты... жену погубил!» Он отвечает, грозя кулаком:
«Ад принесла ты, злодейка, в мой дом. Сам я обманут тобою, змея!» В книгу закона взглянувши, судья Молвит чете: «Вы расстаться должны».
И разошлись они, злобы полны. А в отдаленьи на камне сидел Бледный ребенок, дрожа, и глядел То на отца, то на мать он с тоской.
Брошенный ими -- пошел он с сумой. Маннвельт, унылый, вернулся домой. Маннвельт в субботу коня оседлал: Дом его старый немил ему стал.
Въехал он в город: на улицах бой. Кровью исходят и добрый и злой; Раб и свободный убиты лежат. Бьют барабаны, и пули свистят.
Веют знамена, и много на них Слов благородных, призывов святых! Падая, их произносят бойцы... С криком народ разрушает дворцы.
В бегстве король... Обуял его страх. Вносит другого толпа на руках. Маннвельт, унылый, вернулся домой. Маннвельт коня в воскресенье седлал:
Дом его старый немил ему стал. В чистое поле он ранней порой Выехал. -- Мир был объят тишиной; Где-то вился над деревней дымок,
Легкий его колыхал ветерок; Жавронок в чистой лазури звенел; Плод на ветвях наливался и зрел; Тихо -- сквозь сеть золотистых лучей --
Воды катил, извиваясь, ручей. Маннвельт задумчив сидел на коне, Слышался топот копыт в тишине; Голос кукушки звал всадника в лес...
Вот уж он в чаще зеленой исчез. Дальше он всё углублялся во тьму: Тысяча звуков навстречу ему, Мягких, ласкающих, чудных, неслись.
Нежили слух его... в душу лились. Ей обещали забвенье, покой... Маннвельт совсем не вернулся домой!
Cookies on Poetry Cove