Разметавшися небрежно Под ореховым кустом, В час полдневный почивала Сладким Амарила сном.
Недалёко прилучилось Коридону проходить. Он давно любил пастушку И умел любимым быть;
Но любовь сердец невинных Молчалива и робка: Та украдкой страсть питала, Тот вздыхал исподтишка.
Коридон остановился, Робко посмотрел вокруг И на цыпочках прокрался К Амариле через луг.
Драгоценные минуты! Он дерзает в первый раз Так рассматривать пастушку, И отвесть не может глаз:
Видит грудь полуоткрыту, Стан, достойный Аонид, Перлов ряд под розой -- пламень Разгоревшихся ланит.
И невольно опустился На колени Коридон; Свет в очах его затмился, Сердце замерло -- и он...
Жарким, страстным поцелуем Амарилу разбудил; Лишь взглянула -- вмиг закрылась; Своевольник отскочил
И, потупя робко взоры, Ждал упреков за вину; Но пастушка, ни полслова Не промолвивши ему,
Быстро скрылась в чаще леса. Грустен шел пастух домой. «Что я сделал, неразумный? -- Говорил он сам с собой. -- --
Как теперь я с нею встречусь, Как взгляну, заговорю? Рассердилась! и за дело! Попустому растворю
Завтра с солнечным восходом В шалаше моем окно: В хижине у Амарилы Не растворится оно!
Понапрасну заиграю На свирели вечерком: Милая не будет больше Вторить нежным голоском!
А потом и перестанет Пастушка совсем любить. Ах, зачем бы мне без спросу С ней так дерзко поступить?»
Коридон и не ошибся: Добрый прежде знак -- окно -- Три дни запертым стояло; Но в четвертый вновь оно
Растворилось понемножку; В тот же самый вечерок Амарилин соловьиный Вновь раздался голосок;
А потом, через неделю, Встретясь как-то с пастушком У Амурова кумира, Молвила ему тишком,
Что уж больше не сердита, И просила пособить Жертвенник малютки-бога Вязью миртовой обвить.
Cookies on Poetry Cove