Я лежал в Марафонских полях,
А гекзаметр горел на устах.
Наяву иль во сне, но, поэзии полн,
Видел где-то я там, вдалеке, при луне,
Блеск эгейских серебряных волн --
И чудесный процесс совершался во мне
Пред мечтою моей проходил
Эврипид, и Софокл, и Эсхил...
Вспоминал я прелестные взоры
Живописной Аркадии дев,
Эрнмантоса дивные горы
И певцов беотийских напев
Под зеленым шатром сикоморы,
В честь Венеры пафосския храм,
Где у белой коринфской колонны,
Волю дав неудержным страстям,
Танцевали лесбийские жены...
И приятно ласкали мой взор
Парфенона краса и размеры,
И дымок, что вился из амфор,
И в плюще виноградном гетеры...
Там быстрей, чем из лука стрела,
Повершать с волей сильной и жгучей
На гражданской арене дела
К агоре мчался всадник кипучий...
Высоко возносился мой дух,
Я к Зевесу поднял свои руки,
А меж тем щекотали мой слух
Тетрахорды приятные звуки...
Кипарисы склонялись ко мне;
Перепутаны ветвью лианы,
Помавали главою платаны...
И, пылая в священном огне
И сливаясь с природой устами,
Я коснулся до лиры перстами...
И сознал, что, душою и мыслию грек,
Я элленов вполне понимаю;
Что каков ни на есть, а и я -- человек
И в себе мирозданье вмещаю.