Любезный брат по Аполлоне, Товарищ юности моей! В каком предписано законе Позабывать своих друзей?
Читал я трижды Уложенье, Читал раз десять Учрежденье, Устав о соли, о вине; Но казусов сих неприятных
В указах даже сепаратных Совсем не попадалось мне. Или у жителей столицы Таков уже обычай стал:
Чуть шаг из городской границы -- Прости, как будто не живал! Писать в провинцию им стыдно! Судя по этому, так видно,
Что мы для вас -- пустая тварь. Но не гордитесь перед нами: Взгляните вы, -- нас вносят с вами В один же адрес-календарь.
Иль, посвятя всё время службе, Приятель драгоценный мой Часочка дать не хочет дружбе, Не хочет знаться уж со мной?
Да разве он переменился? Давно ли в нем воспламенился Такой похвальный к службе жар? Я не забыл, как мы живали:
Служа, нередко посещали И Летний сад, и булевар. Иль музы, божескою властью Все способы употребя,
Гордяся к ним твоею страстью, Уж полонили так тебя, Что ты лишь к ним любовью таешь, Для них лишь только работаешь?
Они и так веночек вьют. Или красоточки земные, Не столь спесивые, ручные, Тебе покоя не дают?
Или ты начал жить по моде, Привыкнув сущий вздор мечтать, «Что дружбу лишь в простом народе За благо должно почитать
И чувство самое святое; Что в знатности она -- пустое! Там лучше ловкой лицемер; А для Пилада и Ореста
Уж нынче не дадут и места, И брать не должно их в пример!» Поверь, мой друг, что дружба в мире Для всех людей нужна равно:
В шугае, в армяке, в мундире -- Все чувствуют от ней одно. Спроси ты даже и у знатных, Что мыслят в тех часах приятных,
Когда в согласии с собой, -- Мне кажется, что на досуге Имеют также нужду в друге, В любви чистейшей и простой.
Но время кончить поученье И все запросы отложить! Скажу я только в заключенье, Что если хочешь мирно жить
И впредь со мною не браниться, То чур уж больше не лениться! Пиши, что в голову придет; Ведь новостей у вас немало!
Стопы иному б не достало, Кто всё под перышко кладет. А я в моей укромной хате Приятно, хорошо живу,
Как в царской будто бы палате, И счастья больше не зову: Женой и сыном я любуюсь, То с ним, то с нею поцелуюсь,
И порезвлюсь, и пошалю, Как водится в подлунном свете; То запираюсь в кабинете, И там я -- на диване сплю.
Когда ж наскучит мне беспечность, Читаю иль стихи пишу. Стихами не стремлюсь я в вечность, На Пинде места не прошу,
А так лишь изредка от скуки Беру мою свирелку в руки, -- Не для вельмож, не для князей: Пускай другие их ласкают
И лесть, как пыль, в глаза пускают, Пишу я для моих друзей. Мой дом я редко покидаю, Ты, верно, пожелаешь знать,
С каким я людом обитаю, И, верно, просишь описать? Изволь, -- да только по-пустому Желанью следовать такому!
Не думаешь ли, что у нас Из всей обширной столь вселенной Живет народ какой отменный? Нет! тот же всё, как и у вас.
Бывает в радости и в горе, Бранит и хвалит белый свет, Купается в житейском море И любит суету сует.
Здесь сущая у нас столица, Здесь разные увидишь лица: Увидишь гордых гордецов, Любителей придворных тонов,
Людей, рожденных для поклонов, Ханжей, и мотов, и скупцов. И здесь Амур берет в оковы, Имеет Бахус алтари,
И здесь судьи есть Простаковы И Кохтины секретари; И здесь старушки-вестовщицы Развозят были, небылицы
И сеют плевелы в домах, Смотря с улыбкой на раздоры; И словом: ящичек Пандоры Уж был и в наших сторонах.
Однако ж правду молвить должно Зачем же совестью играть? -- И здесь, с умком и осторожно Людей кто может выбирать, --
Найдет кружок друзей любезных, В бедах и горестях полезных, Прекрасных разумом, душой, -- -- Друзей, каких на свете мало,
Каких, сказал бы, не бывало, Коль не был бы знаком с тобой.
Cookies on Poetry Cove