Амина! сказано неложно, Что счастие в любви одной Искать на свете смертным должно; Любовь небесная собой
Людей всегда переменяет, Дает их чувствам новый вид, Любить добро их заставляет, -- Она лишь только злых страшит.
Так, милый друг мой! надо мною Пример сей очевиден был: С тех пор как я любим тобою, Себя я больше полюбил;
С тех пор, мне кажется, Амина, Что будто я добрее стал; Счастливцев лестная судьбина, Которой прежде я искал,
Меня теперь не восхищает: Теперь друг нежный, страстный твой В тебе всё счастье полагает И хочет только быть с тобой,
Быть неразлучно, вечно, вечно! Чего ж еще мне пожелать, Когда любим тобой сердечно? Ты все мне можешь заменять!
Когда ж судьба своей рукою Завяжет крепче узел наш, Как будем властны над собою И удалится всякой страж, --
Тогда, Амина, друг любезный, Мы жертву принесем судьбе, Жить будем в тишине прелестной, Завидовать -- самим себе.
Ах! сколь приятную картину Теперь представить я могу! Я вижу вдалеке Амину, Сидящую на берегу,
Тогда как Шограш серебрится Меланхолической луной, И травка и цветок свежится Душистой жизненной росой;
Я вижу -- слышу голос милой, Который, стройно согласясь С гитарой томною, унылой, То возвышаясь, то дробясь,
Мой пленный дух обворожает. Я приближаюсь -- всякий шаг Восторг мой больше умножает; Я с нею -- и в ее глазах
Блаженство всё мое читаю, И не владею сам собой, К ногам любезной упадаю, Тут ночь покров тенистый свой
Спускает тихо на вселенну, И мы обнявшися идем В ту хижинку уединенну, Счастливей где царей живем.
Или мне вдруг на мысль приходит В те дни, когда Борей седой На всю природу сон наводит, Я в горнице, сидя с тобой
Перед пылающим камином, Канастером тебя дымлю; Или за тихим клавесином Тебя воображать люблю:
Ты нежишь, услаждаешь чувства -- Я в восхищенье прихожу, Или нестройным, без искусства, Припевом милую сержу.
Или, в кружок садясь с друзьями, О новостях мы говорим, Смеемся над собою сами, Смеемся шалостям чужим,
Всё критикуем, разбираем, Но не злословим никого; Или, одни, в марьяж играем, Или, отставши от него,
Ты вдруг садишься за работу, Я принимаюсь за стихи, К которым страшную охоту Мне бог дал -- видно, за грехи
Читателей моих несчастных; Но будто бы нарочно тут, От чувств, тобою пленных, страстных, Стихи приятные идут:
И льзя ли быть им не такими, Когда в предмет беру тебя? Или твореньями чужими Увеселяем мы себя;
Или... Но, ах! о том мечтая, Лишь умножаю грусть мою! Блаженство в мыслях обретая, На деле слезы только лью.
Зачем, Амина! невозможно В сем свете по желанью жить? Зачем необходимо должно Игралищем фортуны быть?
Ее мы просим, умоляем -- Злодейка не внимает нам! Не живши, жизнь мы оставляем, И знаем ли, что будет там?..
Смотря, как должно здесь терзаться И в горе век свой провождать, Тот может счастливым назваться, О счастьи может кто мечтать.
О друг мой! будем терпеливо Переносить мы жребий свой! В подлунной всё превратно, лживо, -- И мы расстанемся с тоской!
И мы, Амина! вместе будем Смотреть на бледную луну!.. Тогда вселенную забудем, Чтоб помнить лишь любовь одну,
Теперь за грусть я награждаюсь Любовью, милая, твоей; Хоть часто, часто я терзаюсь -- Доволен участью моей!
Cookies on Poetry Cove