Не саранчи ли тучи шумные
На нивах поглощают золото?
Не тучи саранчи!
Что голод ли с повальной язвою
По стогнам рыщет, не нарыщется?
Не голод и не мор.
Софии поглощает золото,
По стогнам посекает головы
Московский грозный царь.
Незваный гость приехал в Новгород,
К святой Софии в дом разрушенный
И там устроил торг.
Он ненасытен: на распутиях,
Вдоль берегов кручинных Волхова,
Во всех пяти концах,
Везде за бойней бойни строятся,
И человечье мясо режется
Для грозного царя.
Средь площади, средь волн немеющих
Блестящий круг описан копьями,
Стоит над плахою палач; --
Безмолвно ждут... вдруг площадь вскрикнула,
Глухими отозвалось воплями
Паденье топора.
В толпе монах молился шепотом,
В молитвенном самозабвении
Он имя называл.
Взглянул... Палач, покрытый кровию,
Держал отсеченную голову
Над бледною толпой.
Он бросил... и толпа отхлынула.
Палач взял плат... отер им медленно
Свой каплющий топор,
И поднял снова... Имя новое
Святой отец прерывным шепотом
В молитве поминал.
Он молится, а трупы падают.
Неутолимой жаждой мучится
Московский грозный царь.
Везде за бойней бойни строятся
И мечут ночью в волны Волхова
Безглавые тела.