Чалма

Диких взоров красотой, Кос блестящей чернотой Я прельстился, как безумный: Я турчанку полюбил.

Я был молод. С нею шумно, С нею весело я жил. По коврам она скакала И кружилась; на лету

Поцелуй с меня срывала, То со смехом обнажала Юных персей красоту; Жаркой грудью прижималась

Мне ко груди; увивалась Белой, вкруг меня, рукой, И, усталая, со мной Долго, долго целовалась...

Грейтесь в шубах, на снегах, Под метелию полночной! Мне теплее на грудях У красавицы восточной!

Что в друзьях мне? Что в родных? Пышет холодом от них! Я во сне же их видаю; Но проснусь, и наяву

Я Роксану обнимаю; Я проснусь, я оживу На устах моей Роксаны, И забуду и снега,

И родные берега, И болотные туманы... «Солнце знойно; ярок свет, Как очей твоих сиянье;

Как ни сладок твой шербет, Слаще уст твоих дыханье. Наклонись ко мне челом, Уст румяных жги огнем,

Поцелуй меня, Роксана!» Я рукой ей руку жал, И лицо и прелесть стана Страстным взором озирал

Сквозь душистый дым кальяна. «Наклони свое чело, Поцелуй меня, Роксана! Что ты дышишь тяжело?

Мне так весело с тобою! Что уходишь ты? Постой! Я шербет не допил твой; Сядь ко мне, побудь со мною!»

Наклонилась головой И к устам моим прильнула; Грустно в очи мне взглянула: (Как и всем, сгрустнулось ей)!

«Ты с Роксаною веселой Не считаешь шумных дней; Но нагрянет час тяжелый, Камнем ляжет он на грудь.

Русский! русский! дай мне руку! И на нас, когда-нибудь, Черный дух нашлет разлуку. Здесь ты век не проживешь.

Бедный русский! Ты умрешь! Не на радость, а на скуку... В бане, лежа на софах, Мне о ваших небесах

Раз армянка говорила... Все слова я затвердила, Хоть не очень поняла! Ты умрешь! Хоть неохотно,

А простишься ты со мной, И взлетит твой дух бесплотный На пустые небеса; Скучной жизни бесконечной

Не утешит девы вечной Вечно-юная краса!» И опять взглянув с печалью, Шаль с груди она сняла

И чело мне мягкой шалью, Улыбаясь, обвила. «Русский! Как тебе пристала Мною свитая чалма,

Я ее бы не снимала; И твою бы я сама Гребнем бороду чесала»... Улыбалась, целовала

И опять, как без ума, И резвилась, и скакала. Конь оседлан; раб мой ждет; У крыльца нетерпеливо

Борзый конь копытом бьет. Мне Роксана путь счастливый Пожелала из окна; Опуская покрывало,

Поклонилася она.