Раскинулся плющ, как зеленая ткань,
По скатам Монблана седого,
Мелькает над бездной пугливая лань
При кликах ловца молодого.
Бывало, играл я по воле стрелой;
Душа охладела -- и лук обессилел с охладшеи душой!
Свирель пастуха пробудилась в горах,
В долинах звучат колокольчики стада,
Алеют снега на угрюмых скалах,
И радужно блещут струи водопада.
Бывало, свергался я с гор, как река;
Душа охладела -- и быстрые ноги сковала тоска.
И кто ж благотворный огонь погасил,
Которым душа согревалась?
Кто в сердце убийцу-тоску поселил?
С ним радость давно ли раззналась?
Мой друг! ты погаснул, и с жизнью твоей
Погасло светило моих лучезарных, безоблачных дней».
Я помню, как с другом, при трелях рожка,
За робкой козой беззащитной
Летел со скалы на скалу в облака,
Как горный орел ненасытный.
Лавина с синеющих льдов сорвалась,
Гремящая, с другом в бездонную пропасть стрелой унеслась.
С тех пор не отраден семейственный круг,
С тех пор опостыла долина.
Блуждаю в горах, где покоится друг,
Где в бездне белеет лавина.
Тоской безутешной томясь, одинок,
Я в бездну закинул с душою моей несогласный рожок.