Из Горок, где весной и летом Предмет я вижу за предметом Ко утешенью моему, Где всей природой веселюся,
По всем красам ее делюся, Зрю пищу сердцу и уму: Здесь холю цветники мне милы, Искусством прибавляю силы
Сокам составленной земли, И одностебельны цветочки Преобращаются в кусточки, На коих кудри расцвели;
Там кустари мои цветные Сажаю в клубы я густые, Калину, бузину, синель; А тамо ручейки сребристы
В проводы пропускаю чисты, Творю из них и глубь и мель. Или подрезав мшисты кочки, Исторгнув с репеями терн,
Очистя, укатая дерн, Являю бархатны лужочки. Или излучиной веду Мои китайские дорожки,
По коим в буерак иду, Не замарав хозяйской ножки. Или средь сосен и елей, Где громко свищет соловей,
Несусь дорогою прямою К пустыньке, хижинке, к покою; И миру поклонясь всему, Или... не кланяясь ему,
Там всех Зоилов презирая, Вкушаю плод сердечна рая! Из Горок... из отрады сей, Пишу к тебе, сосед любезный;
Но, ах! не в час веселых дней, В часы природы мрачной, слезной, В которые и Горки мне Казались бы как край постылый,
Когда б сосед мой добрый, милый, Голицын не был в их стране; Когда б была Везема дале! Пишу из Горок... но уж где
Природа предо мной в печале И мертвы образа везде! Не токмо нет прекрасной розы, Ниже? одной зеленой лозы,
На коей был бы цвет живой. И там, где взор прельщался мой На каждом шаге всем, что видел, Там тот же взор предметы все,
Как не причастные красе, Презрел... а я возненавидел! Наставь, Голицын! дай урок, Чем в Горках мне теперь заняться,
Где птицы и скоты томятся, Где щекотанья лишь сорок; Где нужды прихотлива мира Велят мне осень проживать;
Где часто с грусти плачет лира, А скука мне велит зевать Иль в сладком сне позабывать Определения все рока;
Где ветр от севера, востока, Пустя теперь свой рев и свист, С такой свирепостью бунтует, Что в уши мне сквозь окны дует
И под руками движет лист, На коем, музам я внимая, Не ждав бессмертного венца, Пишу, стихами воспевая
Из моего к тебе сельца. Наставь, наставь, сосед безмездный, Почтенья моего предмет! Ты стал уже на путь надеждный,
Пройдя чрез опыт много лет. Ты мира дела и безделья, Заботу, скуку и веселья -- По пальцам все пересчитал,
Довольно книжек прочитал, Довольно видел ты и слышал, А в бригадиры не шутя, Не кланяяся и не льстя,
Но службою своею вышел. Тебя и ФридерикВторой, Хоть цапкие имел он длани, Не испугал, любезный мой,
Во время семилетней брани! Как в младости еще своей Там Панин, Чернышев, Румянцев Из неприступных батарей,
Чрез рвы, валы, с редутов, шанцов Гоняли прусских кубарей; Ты знаешь, горячи ли пушки У братии наших русаков;
Из богатырской сей игрушки И сам бивал ты прусаков. Как доброе и злое мира Ты взвесил на весах ума;
Узнал богатого и сира, И ябеда кому кума; Судей кривых сужденье криво, Когда им ничего не дашь,
Как пули, ядры и палаш, Давно в глазах твоих не диво. А после мнения сего, И кое о тебе имею,
Ужли не скажешь ничего Соседу ты нелиходею Из таин знанья своего? Ужли хозяйственной науки,
К которой опытом ты шел, С которой ты не знаешь скуки И много выгоды нашел, Не уделишь своей приязней
Соседу, мучимому казней От праздности в осенний день? Уже шатаюся, как степь... Уже не движется ступень!
А ежели куда и ступит, Так взор... так взор себя потупит, Чтоб на природу не глядеть! И льзя ль ее спокойно зреть?
Она бледней дебелой лени, Печальней горестной любви; Нет краски уж в ее крови, Всё замерло... всё в смертной тени!
Красы лазури без лучей, Уж нет блестящих тех очей, Которые, всю землю грея, Живили корень, стебелек,
Которыми нарцисс, лилея, Граветочка и василек Весной и летом оживлялись, А мы, их видя, любовались!
Мелькнут -- и тотчас нет уж их. Среди полудня без сиянья, Един туман для глаз моих, А для стесненного дыханья
Едина влага, сырость, хлад, И слух, и зренье без отрад; Здесь проливает реки слезны, Там ветрами колеблет бездны,
То вой, то стон, то шум, то рев, Везде печаль ее иль гнев. Зрю страх иль смерть на каждом роде, Зрю цепь... и на самой свободе!..
Едва зиме открыла дверь Плаксивая Сатурна дщерь; Едва сердитый, седобровый Любовник осени суровой
Плодов покушать захотел, Без зову в Горки налетел, -- Любовь-природа... охладела! Краса-природа... подурнела!
Хоть зрю прелестницу мою, Но уж ее не узнаю... Как зверя лютого боюся, Бегу в избушку... хоронюся!
Иль, храбрость духа возвратя, Бранюсь с Бореем за стеною... Иль томный, томный вздох пустя, Берусь за лиру, лады строю
И так к Голицыну пишу, И так соседу повторяю: «Я в осень дни мои теряю И скукою теперь дышу.
Наставь меня, сосед любезный! Наставь науке той полезной, Которой в осень и зимой Заняв заботный разум свой,
Без скуки дни свои проводишь, Забаву с пользою находишь В различны года времена: Здесь разбираешь семена,
Заводишь клевер многоплодный Иль накопляешь свой природный, Что русский дятлиной зовет И дома не купя найдет;
Там землю для весны готовишь, Все выдумки для пользы ловишь. То рода нового брана К смягченью пашни создана,
Испытанна, определенна, В употребление введенна; То севоральник, иль самсев, То некое полей гладило;
Удобство всех вещей прозрев, Хозяйство всем себя снабдило. И ты, земли не погуби Затеями хозяев модных,
Держась подчас примет народных, Зришь торжествующим себя В хозяйственных своих работах, В полезных отчеству заботах.
Хоть во сто раз пшеница, рожь В твоих полях и не родится, Голицын, презирая ложь, Приплодом вправду богатится.
Но я, хваля твои труды, Последовать им не умею, Хотя стараюсь, хоть радею, Сам-друг -- вот все мои плоды!
Но ах! вотще меня наставить Прошу хозяйство я твое, Не лучше ль прежде мне исправить Слепое зрение мое?
Или не к музам ли под крышу́. » Всего умней сей голос слышу, Голицына ответ такой: «Без глаз хозяйство сонна греза;
Без глаз не будешь с долей Креза». Прости ж, сосед, -- твой труд не мой.
Cookies on Poetry Cove