В прекрасных рощицах, молоденьких, кудрявых, Где липа, ясень, ильм, кленочек и дубок, И гривка елочек, и сосен величавых, Черемухи и роз лесных кусток,
Порхая вниз с сучка, а снизу на сучок, Имев одну любовь и в чувстве и уставе, О собственной не мысля славе, Пел громко соловей
В хвалу соловушке своей. Он пел... и песнь его по рощам раздавалась, И песня птичек всех от всех позабывалась. Не токмо пахари, мирские простяки
(Для коих хлеб и соль -- сребро и адаманты), Но виртуозы музыканты, Пииты-знатоки, Которые судить чужое жестоки́,
И те (хоть не хотя, наморщася... сквозь зубы), Внутри и зляся и стеня, Внимая песенки, уму и сердцу любы, Себе в восторге изменя,
Кричали велегласно: «Брависсимо! прекрасно!» Но что? для зависти ль не сыщется раба? Ее ли без куска останется алчба́..
Пустое!.. в мире ей всё служит, лишь захочет; Зоила как сыскать, минуты не хлопочет, Коснулась -- и готов вельможа и купец, Пиита, музыкант, танцмейстер и певец.
Во славе соловей... ну! что ж молчишь, скворец? Сороке и тебе, а зависть в том порука, Чужая слава -- мука. Пускайся в критику, великий судия,
Хрипи и бормочи на песни соловья; Но я Советую поздненько. От зависти указ пришел скворцу раненько;
И наш Зоил пернат, Хотя не сочинял ни «Федр», ни «Илиад», А разве цапывал кой-что из них для славы (У всякого свои забавы),
Хоть Аристотельввек не звал себя скворцом, Но вижу! горд уже пред соловьем-певцом Высоким знанием, искусством подражанья, Кудахтанья и ржанья;
Умением хрипеть, Сопеть, Шипеть, И по-свинячью хрюкать,
И по-совину гукать, И лаять, и мяукать... Но се! как ржавый гвоздь, подъяв свой желтый нос, Как тухлы головни, крыле расширя черны,
Взяв в песнях соловья до точки всё в допрос, Осиплым голосом пустил сужденья скверны, Бормочет гению: «Твой склад не чист, А свист
Не громок, А голос тонок, Рулад Не гладок,
А перекат Подавно гадок. О! верь мне, соловей, Что ты дурной певец, ей-ей!
Ты песнию своей Себя не славишь, а порочишь. Учися у меня, коль быть бессмертным хочешь. Я на сто голосов пою,
Скрыплю, стучу, кую Не рушником, не молотами, -- Одними скворчьими устами, И плачу, и смеюсь,
И по-извозчичью бранюсь; А дай мне волю -- И по-профессорски в минуту заглаголю, Как ритор вмиг заговорю,
И всех со смеху поморю. В избе и во дворце мой служит дар забавой. Потщись его иметь -- и будешь с вечной славой». То слыша, соловей ответствовал скворцу:
«Я кланяюсь тебе, великому певцу! С тобой искусство дорогое, С тобой бессмертие твое, Ты мастер ... петь чужое,
А я -- свое».
Cookies on Poetry Cove