Где в доме попугай,
Там скромен будь, пустого не болтай.
У барыни одной такого роду птичка
Болтливее была, чем барыня сама;
У барыни ж была привычка,
Привычка, чтоб скорей сойти с ума,
До всех безделиц добираться,
Какие б ни были в дому;
Она любила шум, любила и подраться,
Ей было сорок лет, так чем же заниматься
Боярскому уму?
Бездельник попугай, что слышит, то и мелет;
Боярыня по-свойски целит:
За виноватого невинному тузы,
Иного батожьем, иную в три лозы.
Служители, свою погибель видя
И попугая все, как черта, ненавидя,
Почасту не дают ни пить ему, ни есть
И думают еще, чтоб им его известь,
Чтоб дать ему отраву.
Напротив, белочку, боярскую забаву
(Боярыня живет ли без забав́),
Как душу любят все; ей сахар, ей орехи;
Но, словом, дни ее не дни -- утехи;
Ее лобзания, ее веселый нрав
Всем голову вскружил, и белка разжирела,
На ней уж фунтов с пять прибавилося тела:
Она дородна, хороша,
А попугай сидит, едва-едва дыша...
«Что это за причина? --
Так некогда спросил у белки попугай. --
Мы, кажется, равны: я птица, ты скотина,
Но ты живешь в раю, а мне здесь ад, не рай;
Мне жизнь становится от гладу нестерпима;
Пожалуйста, скажи, кума,
За что ты так любима́..»
-- «За то, что я нема».