Буди преклонна вниманьем, Фелица! Древний пиита из ада поет. Нудит взять лиру твоя мя десница, Кая блаженство полсвету дает.
Бледная зависть, тобой разъяренна. Вести приносит и в ад о тебе, Тако вещая: «Ах! вновь сотворенна Область Фелицей к счастливой судьбе».
Я ж, многогрешный, во тартаре тая, В казнь необычной охоте к стихам, Слышал до слова, что зависть презлая Плачно вещала подпорным богам.
Весть пресловута, как солнце с востока, Дух мне, пиите, согрела тотчас; Вдруг позабылись все лютости рока, Перышко в руки -- и шмыг на Парнас!
Вот уже время Фелицу воспети; Лирка, погласней струной возгласи! Ах! при начале ум начал тупети, Глас како лиры поднять к небеси?
Ну ж, чудопевец! воспой не в примету, Мать человеков к стихам не строга; В том «Собеседник» порукою свету, В коем и роза, и колки рога.
Се начинаю пребыстрым глаголом Честной царевне хвалу соплетать, Кая с оливой владеет престолом, Кая род смертных родилась спасать.
Кая, все пользы постигнувши светски, В людях не гонит им свойственных чувств; Мыслить не нудит татар по-немецки, Но и немецких не гонит искусств.
Кая, создавши премудры законы, К ним добровольно под иго идет; К коей гонимый без малой препоны Сердце с прошеньем без страха несет.
Кая народы отвсюд многостечны В степях приплодных щедротно селит; Кая, проникнув во тайны сердечны, Слабость с преступном разумно делит.
Кая все веры содержит в терпимстве, Помня, что общий создатель есть бог; Жид ли, русак ли, живи в благочинстве. Будешь спокоен, лишь знай свой порог.
Кая, взирая премудрственным оком На европейски кулашны бои, Видит, как люди в забвеньи жестоком Выгоды сами теряют свои.
Видит затеи и старого мужа, Кой и при гробе корыстию полн, Зрит из средины, как силится лужа Северных беги осилити волн.
Кая безменом не весит породы, Знав, что с Адама всяк род свой ведет. Хоть не колотит долбнею народы, Ладно, однако ж, всё в царстве идет.
Кая головки за то не отрубит, К ней что вельможа причелся в свойство; Или в сибирке того не погубит, Кто по доносу попал в колдовство.
Знает царевна и быль и былицу, Дать на вопросы умеет ответ; Слушает жука, бобра и лисицу, Ладит, однако ж, по-своему свет.
Делай, вельможа, лишь то, что царевна Повелевает в законах своих; Право, воскреснет отрада вседневна Прежде текущих времян золотых.
Зная, чтош утка трудам не помеха, Зла в балагурстве Фелица не зрит. Дело будь делом, потехой потеха; Зависть не шутит, а козни творит.
В рифмах писати нынь не опасно, Что б кто ни сбредил, цела голова. Сердце царевны без мщения властно, Злом не считает пустые слова.
Зная, что казнью вралей не убавит, Как про богиню Зоил ни болтай, В вечные снеги его не отправит Черных куничек искать под шугай.
Знает Фелица и мурз и мурзишек; Знает, кто с толком и кто бестолков; Видит иного в проказах и лишек, Видит и хищных приказных волков.
Видит не меньше козла в огороде, Кой без капусты суда не дает, Кой все законы толкует в народе Толком, который ему поднесет.
Кой не страшливо и в самой столице, Лестью забравшись в большой огород, Чести в прикору и мудрой Фелице Жмет из капусты невинный народ.
«Что же царевна не гонит козлища? -- Тако вопросно мне Муза речет. -- Или невинный для козлика пища? Дай же, пиита, в том Музе ответ».
Люди не пища, а паче с Фелицей, Козлищам алчным и жадным волкам; Всё истребится премудрой десницей! Вот тебе, Музе, ответ по толкам.
Помни, что немощь не лечится сразу, Скорость в леченьи есть дерзость врача, -- Так и царевна народну заразу Исподволь гонит, премудро леча.
Ах! вспомянувши старинные лета, «Тилемахида» как вышла на свет, Кою премудрость обширного света (Молвить келейно), ей-ей, не поймет,
Сколько дивиться вдруг станешь прилично, Видя Фелицей прославленный век! Век, в коем тако предиворазлично Дар свой для пользы стремит человек.
О, лепомудра богиня Фелица! Выше делами ты фебских высот; Всем неисключно сердцам ты царица, Сердцем родяся красивей красот.
Око богини подобно небесно, Блещет с престола повсюду лучем. Жить под тобою любовно и честно, Токи щедроты лиются ко всем!
Древним и новым царям ты корона, Добрым отрада, злым ужас врагам; Славой вспрыгнула ты выше Солона, Подобралася ко самым богам.
Кир ли поспорит в победах с Фелицей? Тит ли в щедротах ее превзойдет? Перст лишь подымешь -- и Кир с колесницей Аки мурашка стремглав ниспадет.
Ей всевозможно сказати нельстивно, Царство что снова ты в свет создала, В коем народу так распредивно Знание, разум и душу дала.
Но уж довольно мы, Муза, гремели; Лирка без ладу, и глас ослабел. Ты ж, о богиня! мы коей воспели Мудрость премногу премножества дел,
Взглянь милосердо на сердце пиита, Кое подносит (за скудностью жертв) Оду нельстивну... ей буди защита! Вспомни, богиня, что я уже мертв.
Cookies on Poetry Cove