Прости, моя любезна лира, На коей двадцать лет играл И никогда не похвалял Гордыни, подлости кумира.
Как в честь гремели ей трубы, А в славу били барабаны, Я пел, я пел: «То всё обманы, Не славят, трусят то рабы,
Страшатся своего кумира». Прости, моя любезна лира! Уж больше не коснусь тебе; Весь мир против меня в алчбе;
Я проклят от порочна мира, Я правдой нагрубил ему, А без нее и ты мне, лира, Не служишь больше ни к чему;
Без правды мне и громки лады Не могут принести отрады. Пусть лесть берет венцы себе; Уж больше не коснусь тебе.
Не я твои согласны тоны В угоду лжи употреблю. Не я тиранов восхвалю, Чьи слухи услаждают стоны,
А звук... звук рабственных цепей Всю гармони́ю составляет, Чьи души зло увеселяет... Ах! нет, не мой герой злодей.
Хвалить заставлю лжи законы Не я твои священны тоны. Прельстясь корыстью и тщетой, Пускай поэты развращенны
Бесчестят лиры, посвяшенны От бога истине святой; Пусть лжец за колесом несется, Берет и титлы и сребро, --
Всё то не есть мое добро, Когда всё то за ложь дается; Будь счастлив тем не я, другой, Прельстясь корыстью и тщетой.
Коль слава льсти одной награда, Я славы мира не хощу; Скорей пойду на муку ада, Скорей умру, чем злым польщу.
Что в жизни, если нет свободы Мне ближним правдой послужить, Когда чудовищей природы Для счастья должен я хвалить?
Нет! слава не достойна взгляда, Коль слава льсти одной награда. Хотя и горестно с тобой Расстаться мне, любезна лира!
Не петь в защиту бедна, сира, Которых гордый и скупой Вседневно накопляют в царствах; Но мир оглох, и средства нет,
Чтоб слышан добрый был совет. Всё погруженно в злых коварствах! И расстаюсь, мой милый строй, (Хотя и горестно) с тобой.
Дух приуча к кроваву току, Мир хощет песен в честь пороку, Тщеславью, лютости своей; Забыли люди в нем людей,
Одни грозят, другие давят, А третии за то их славят, Алкая мзды, страшася бед, Целуют их кровавый след,
Друг другу часть дают жестоку, Дух приуча к кроваву току. Как может лира быть слышна, Колико б ни была стройна,
Служаща истине, не миру? Хоть громкий глас взнесет к эфиру, Хоть в небесах раздаст свой строй, Ее мелодия священна
Там примется за звук пустой, Где ложь высоко помещенна. Коль лирой правда почтена, Как может тамо быть слышна?
Не видя цели благодатной И общий потерявши путь, Где люди надсаждают грудь, Служа фортуне коловратной,
Там чувства отданы сребру, Там стали склонности страстями; Там, древеса имев с плодами, Друг друга режут за кору;
Там страждет знатный и незнатный, Не видя цели благодатной. И пение твое прерву, Навек с тобой прощаюсь, лира!
Неправду зря царицей мира, Не в сновиденьи, наяву, Не буду нудить лиры милой, Чтоб в похвалу венца ея
Звенела бы струна твоя. Пусть царствует коварной силой; Я правдой лжи не назову, И пение твое прерву.
На что нам спорить с сильным роком, Коль человек прельщен пороком? Коль хощет ложь боготворить, На что нам правду говорить?
Она проходит слухи мимо, Она несносна для людей; Лишь божество у них любимо, А правде даже ум -- злодей;
Он миру служит лжепророком, На что нам спорить с сильным роком? Коль гнусна лесть есть средство благ, Так лучше от меня сокройся.
Ах! нет... будь, будь в моих очах, Лежи на сердце и покойся! Быв звуком чувства моего, Глася, что сердце ощущало,
Внимай биению его! Живое слово не пропало... Оно в груди, а не в устах, Коль гнусна лесть есть средство благ.
Хотя порок замкнул уста, Гласящие ему в улику, Хоть зависть, гордость и тщета, Имея в мире часть велику,
Сковали истине язык, -- Но чувствованье всё свободно! Мир малый бог, бог мир велик; Он в сердце... спорить с ним бесплодно.
Пой, лира, коль струна чиста, Хотя порок замкнул уста.
Cookies on Poetry Cove