Скрепись, Карин!.. Ах, нет! пролей потоки слезны;
Для благодарных душ они теперь любезны.
Стени со мной, стени! нас долг к тому влечет;
Лишились мы, увы!., кого, кого уж нет?
Карин!., наставника и друга мы лишенны,
Дражайши дни того навеки пресеченны,
Который нам прямый к Парнасу путь открыл,
Прославился и нас ко славе поощрил;
Кто, дарования с искусством съединяя,
Магнитом был сердец, к себе их привлекая.
Ах! можно ль, чтобы кто по нем не восстенал,
Когда он чувствия в бесчувственных рождал?
Какая фурия сыскалась бы меж нами,
Которая б теперь не облилась слезами?
И зависть, ждавшая его кончины злясь,
Невольно пролиет ток слезный устыдясь,
Невольно долг отдаст гонителю пороков.
Но, ах!., уже ты мертв, бессмертный Сумароков!
Неизбежимой ты сокрыт от нас судьбой;
Ах! дара своего не скрой навек с собой!
Да возродится он!.. О смерть! о люто время!
Какое чувствиям вы наложили бремя!
Любовь, обязанность... увы! все стонет в нас,
Во исступлении и Музы и Парнас!
Вторично потеряв Корнелия, Фонтена,
Рыдает Талия и рвется Мельпомена,
Неся во грудь свою кинжал, его любя...
Карин! мой страждет дух; Карин!., я вне себя.
Ужасно зрелище уму вообразилось,
Стенание твое с моим соединилось;
И сердце оного не может уж снести...
Дрожит рука... падет перо... нет сил!., прости.