«Сходи-ка, старуха, невестку проведать, Не стала б она на дворе голосить». -- «А что там я стану с невесткою делать? Ведь я не могу ей руки подложить
Вот нажили, бог дал, утеху под старость! Твердила тебе: «Захотел ты, мол, взять, Старик, белоручку за сына на радость -- Придется тебе на себя попенять».
Вот так и сбылось! Что ни день -- с ней забота: Тут это не так, там вон то не по ней, То, вишь, не под силу ей в поле работа, То скажет: в избе зачем держим свиней.
Печь топит -- головка от дыму кружится, Всё б ей вот опрятной да чистою быть, А хлев велишь чистить -- ну, тут и ленится, Чуть станешь бранить -- и пошла голосить:
«Их-ох! Их!» / -- «Старуха, побойся ты бога! Зачем ты об этом кричишь день и ночь? Ну, знахаря кликни; беды-то немного, -- У бабы ведь порча, ей надо помочь.
А лгать тебе стыдно! она не ленится, Без дела и часу не станет сидеть; Бранить ее станешь -- ответить боится; Коли ей уж тошно -- уйдет к себе в клеть,
И плачет украдкой, и мужу не скажет: «Зачем, дескать, ссору в семье начинать?» Гляди же, господь тебя, право, накажет; Невестку напрасно не след обижать».
-- «Ох, батюшки, кто говорит-то, -- досада! Лежи на печи, коли бог наказал; Ослеп и оглох, -- ну чего ж тебе надо? Туда же, жену переучивать стал!
И так у меня от хозяйства по дому, Хрыч старый, вот эдак идет голова, Да ты еще вздумал ворчать по-пустому, -- Тьфу! вот тебе что на твои все слова!
Вишь, важное дело, что взял он за сына Разумную девку, мещанскую дочь, -- Ни платья за нею, казны ни алтына, Теперь и толкует: «Ей надо помочь!»
Пришла в чужой дом, -- и болезни узнала, Нет, я еще в руки ее не взяла...» Тут шорох старуха в сенях услыхала И смолкла. Невестка в избушку вошла
Лицо у больной было грустно и бледно; Как видно, на нем положили следы Тяжелые думы, и труд ежедневный, И тайные слезы, и горечь нужды.
«Ну, что же, голубушка, спать-то раненько, Возьми-ка мне на ночь постель приготовь Да сядь поработай за прялкой маленько», -- Невестке сквозь зубы сказала свекровь.
Невестка за свежей соломой сходила, На нарах, в сторонке, ее постлала, К стене в изголовье зипун положила, Присела на лавку и прясть начала.
В избе было тихо. Лучина пылала, Старик беззаботно и сладко дремал, Старуха чугун на полу вытирала, И только под печью сверчок распевал
Да кот вкруг старухи ходил, увивался И, щурясь, мурлыкал; но баба ногой Толкнула его, проворчав: «Разгулялся! Гляди, перед порчею, видно, какой».
Вдруг дверь отворилась: стуча сапогами, Вошел сын старухи, снял шляпу, кафтан, Ударил их об пол, тряхнул волосами И крикнул: «Ну, матушка, вот я и пьян!»
-- «Что это ты сделал? когда это было? Ты от роду не пил и капли вина!» -- «Я не пил, когда мое сердце не ныло, Когда, как былинка, не сохла жена!»
-- «Спасибо, сыночек!.. спасибо, беспутный!.. Уж я и ума не могу приложить! Куда же мне деться теперь, бесприютной? Невестке что скажешь -- начнет голосить,
Не то -- сложит руки, и горя ей мало; Старик только ест да лежит на печи. А вот и от сына почету не стало, -- Живи -- сокрушайся, терпи да молчи!
Ах, царь мой небесный! Да это под старость Хоть руки пришлось на себя наложить! Взрастила, взлелеяла сына на радость, Он мать-то уж скоро не станет кормить!»
-- «Неправда! я по́ смерть кормить тебя буду! Я лучше зипун свой последний продам, Пойду в кабалу, а тебя не забуду И крошку с тобой разделю пополам!
Ты мною болела, под сердцем носила Меня, и твоим молоком я вспоен. Сызмала меня ты к добру приучила, -- И вот тебе честь и земной мой поклон...
Да чем же невестка тебе помешала? За что на жену-то мою нападать?» -- «Гляди ты, беспутный, пока я не встала, -- Я скоро заставлю тебя замолчать!..»
-- «На, бей меня, матушка! бей, чтоб от боли Я плакал и выплакал горе мое! Эхма! не досталось талана и доли! Когда ж пропадешь ты, худое житье?»
-- «Вот дело-то! жизнь тебе стала постыла! Ты вздумал вино-то от этого пить? Так вот же тебе!..» -- / И старуха вскочила И кинулась палкою сына учить.
Невестка к ней броситься с лавки хотела, Но только что крикнула: «Сжалься хоть раз!» -- И вдруг пошатнулась назад, побледнела, И на пол упала. / «Помилуй ты нас,
Царица небесная, мать пресвятая! Ах, батюшки! -- где тут вода-то была? Что это с тобою, моя золотая?» -- Над бабой свекровь голосить начала.
«Ну, матушку, бог тебе будет судьею!..» -- Сын тихо промолвил и сам зарыдал. «Чай, плачут?.. Аль ветер шумит за стеною? -- Проснувшись, старик на печи рассуждал. --
Не слышу... Знать, сын о жене всё горюет; У ней эта порча, тут можно понять, Старуха не смыслит, свое мне толкует, А нет, чтобы знахаря к бабе позвать».
Cookies on Poetry Cove