«Ты хоть плачь, хоть не плачь -- быть по-моему! Я сказал тебе: не послушаю! Молода еще, рано умничать! «Мой жених-де вот и буян и мот,
Он в могилу свел жену первую...» Ты скажи прямей: мне, мол, батюшка, Полюбился сын Кузьмы-мельника. Так сули ты мне горы золота --
Не владеть тобой сыну знахаря. Он добро скопил, -- пусть им хвалится, Наживи же он имя честное! Я с сумой пойду, умру с голода,
Не отдам себя на посмешище, -- Не хочу я быть родней знахаря! Колдунов у нас в роду не было. А ты этим-то мне, бесстыдница,
За мою хлеб-соль платить вздумала, Женихов своих пересуживать! Да ты знаешь ли власть отцовскую? С пастухом, велю, под венец пойдешь!
Не учи, скажу: так мне хочется!» Захватило дух в груди дочери, Полотна белей лицо сделалось, И, дрожа как лист, с мольбой горькою
К старику она в ноги бросилась: «Пожалей меня, милый батюшка, Не сведи меня во гроб заживо! Аль в избе твоей я уж лишняя,
У тебя в дому не работница?.. Ты, кормилец мой, сам говаривал, Что не выдашь дочь за немилого. Не губи же ты мою молодость:
Лучше в девках я буду стариться, День и ночь сидеть за работою! Откажи, родной, свахе засланной». -- «Хороша твоя речь, разумница;
Только где ты ей научилася? Понимаю я, что ты думаешь: Мой отец, мол, стар, -- ему белый гроб, Красной девушке своя волюшка...
Али, может быть, тебе не любо, Что отец в почет по селу пойдет, Что богатый зять тестю бедному При нужде порой будет помочью?
Так ступай же ты с моего двора, Чтоб ноги твоей в доме не было!» -- «Не гони меня, сжалься, батюшка, Ради горьких слез моей матушки!
Ведь она тебя богом, при смерти, Умоляла быть мне защитою... Не гони, родной: я ведь кровь твоя!» -- «Знаю я твои бабьи присказки!
Что, по мертвому, что ль, расплакалась? Да хоть встань твоя мать-покойница, Я и ей скажу: «Быть по-моему!» Прокляну, коли не послушаешь!..»
Протекло семь дней: дело сладилось. Отец празднует свадьбу дочери. За столом шумят гости званые; Под хмельком старик пляшет с радости,
Зятем, дочерью выхваляется. Зять сидит в углу, гладит бороду, На плечах его кафтан новенький, Сапоги с гвоздьми, с медной прошвою,
Подпоясан он красным поясом. Молодая с ним сидит об руку; Сарафан на ней с рядом пуговок, Кичка с бисерным подзатыльником, --
Но лицо белей снега чистого: Верно, много слез красной девицей До венца в семь дней было пролито. Вот окончился деревенский пир.
Проводил старик с двора детище. Только пыль пошла вдоль по улице, Когда зять, надев шляпу на ухо, Во весь дух пустил тройку дружную,
И без умолку под дугой большой Залилися два колокольчика Замолчало всё в селе к полночи, Не спалось только сыну мельника;
Он сидел и пел на завалине: То души тоска в песне слышалась, То разгул, будто воля гордая На борьбу звала судьбу горькую.
Стал один старик жить хозяином, Молодую взял в дом работницу... Выпал первый снег. Зиму-матушку Деревенский люд встретил весело;
Мужички в извоз отправляются, На гумнах везде молотьба идет, А старик почти с утра до ночи В кабаке сидит пригорюнившись.
«Что, старинушка, чай, богатый зять Хорошо живет с твоей дочерью?..» -- Под хмельком ему иной вымолвит; Вмиг сожмет Пахом брови с проседью
И, потупив взор, скажет нехотя: «У себя в дому за женой смотри, А в чужую клеть не заглядывай!» -- «За женой-то мне глядеть нечего;
Лучше ты своим зятем радуйся: Вон теперь в грязи он на улице». Минул свадьбе год. Настал праздничек, Разбудил село колокольный звон.
Мужички идут в церковь весело; На крещеный люд смотрит солнышко. В церкви божией белый гроб стоит, По бокам его два подсвечника;
В головах один, в зипуне худом, Сирота-Пахом думу думает И не сводит глаз с мертвой дочери... Вот окончилась служба долгая,
Мужички снесли гроб на кладбище; Приняла земля дочь покорную. Обернулся зять к тестю бледному И сказал, заткнув руки за пояс:
«Не пришлось пожить с твоей дочерью! И хлеб-соль была, кажись, вольная, А все как-то ей нездоровилось...» А старик стоял над могилою,
Опустив в тоске на грудь голову... И когда на гроб земля черная С шумом глыбами вдруг посыпалась -- Пробежал мороз по костям его,
И ручьем из глаз слезы брызнули... И не раз с тех пор в ночь бессонную Этот шум ему дома слышался.
Cookies on Poetry Cove