Когда-то дуб с тростинкой речь завел:
«Как ты обижена, -- сказал он, -- от природы!
Ведь для тебя и чижик уж тяжел;
Малейший ветерок чуть-чуть лишь тронет воды,
Чуть мелкая струя покажется на них,
Уж ты и гнешься вмиг.
А я, равняяся Кавказу высотою,
Чело взнеся до самых туч,
И солнца пресекаю луч,
И против бурь стою недвижною ногою.
Тебе всё аквилон; зефир всё предо мною.
Хотя б уж ты вблизи при мне росла;
Под сению моей укрыта,
Не столько б ты тревожена была,
И я б тебе от бури был защита.
Но жребий твой -- большею частью рость
По топким берегам вод области бурливой.
Жестоко гонит рок тебя несправедливый!»
-- «Ты очень жалостлив, -- ответствовала трость, --
И похвалы за то достоин;
Однако будь о мне спокоен;
Мне мене, чем тебе, опасна ветров злость.
Я гнусь, и всё цела. Поныне ты держался
Против жестоких бурь и от порывов их
Еще не наклонялся;
Но подождем конца». -- При разговорах сих
От дальных неба стран вдруг с яростью примчался
Исшедший севера из недр
Лютейший самый ветр.
Трость пала -- дуб не уступает.
Но вихрь стремленье удвояет
И, ринувшись, вверх корнем повергает
Того, кто, небесам касаяся главой,
Зрел царство мертвых под пятой.
Как глуп мужчина, как неловок,
Когда предастся он любви!
Сначала скрытен он и робок,
И долго вздохи лишь одни.
Потом, собравшись страсть открыть,
Неумолимость, гнев встречает.
Всё сносит; хочет верным быть
И в скуке, грусти утопает.