Вот и Качалов лесок, Вот и пригорок последний. Как-то шумлив и легок Дождь начинается летний,
И по дороге моей, Светлые, словно из стали, Тысячи мелких гвоздей Шляпками вниз поскакали --
Скучная пыль улеглась... Благодарение богу, Я совершил еще раз Милую эту дорогу.
Вот уж запасный амбар, Вот уж и риги... как сладок Теплого колоса пар! -- Останови же лошадок!
Видишь: из каждых ворот Спешно идет обыватель. Всё-то знакомый народ, Что ни мужик, то приятель.
«Здравствуйте, братцы!» -- «Гляди, Крестничек твой-то, Ванюшка!» -- «Вижу, кума! погоди, Есть мальчугану игрушка».
-- «Здравствуй, как жил-поживал? Не понапрасну мы ждали, Ты таки слово сдержал. Выводки крупные стали;
Так уж мы их берегли, Сами ни штуки не били. Будет охота -- пали! Только бы ноги служили.
Вишь ты лядащий какой, Мы не таким отпускали: Словно тебя там сквозь строй В зиму-то трижды прогнали.
Право, сердечный, чуть жив; Али неладно живется?» -- «Сердцем я больно строптив, Попусту глупое рвется.
Ну, да поправлюсь у вас, Что у вас нового, братцы?» «Умер третье́водни Влас И отказал тебе святцы».
-- «Царство небесное! Что, Было ему уж до сотни?» -- «Было и с хвостиком сто. Чудны дела-то господни!
Не понапрасну продлил Эдак-то жизнь человека: Сто лет подушны платил, Барщину правил полвека!»
«Как урожай?» -- «Ничего. Горе другое: покрали Много леску твоего. Мы станового уж звали.
Шут и дурак наголо! Слово-то молвит, скотина, Словно как дунет в дупло, Несообразный детина!
«Стан мой велик, говорит, С хвостиком двадцать пять тысяч, Где тут судить, говорит, Всех не успеешь и высечь!» --
С тем и уехал домой, Так ничего не поделав: Нужен-ста тут межевой Да епутат от уделов!
В Ботове валится скот, А у солдатки Аксиньи Девочку -- было ей с год -- Съели проклятые свиньи;
В Шахове свекру сноха Вилами бок просадила -- Было за что... Пастуха Громом во стаде убило.
Ну уж и буря была! Как еще мы уцелели! Колокола-то, колокола -- Словно о пасхе гудели!
Наши речонки водой Налило на три аршина, С поля бежала домой, Словно шальная, скотина:
С ног ее ветер валил. Крепко нам жаль мальчугана: Этакой клоп, а отбил Этто у волка барана!
Стали Волчком его звать -- Любо! Встает с петухами, Песни начнет распевать, Весь уберется цветами,
Ходит проворный такой. Матка его проводила: «Поберегися, родной! Слышишь, какая завыла!»
-- «Буря-ста мне нипочем, Я -- говорит -- не ребенок!» Да размахнулся кнутом И повалился с ножонок!
Мы посмеялись тогда, Так до полден позевали; Слышим -- случилась беда: «Шли бы: убитого взяли!»
И уцелел бы, да вишь Крикнул дурак ему Ванька: «Что ты под древом сидишь? Хуже под древом-то... Встань-ка!»
Он не перечил -- пошел, Сел под рогожей на кочку, Ну, а господь и навел Гром в эту самую точку!
Взяли -- не в поле бросать, Да как рогожу открыли, Так не одна его мать -- Все наши бабы завыли:
Угомонился Волчок -- Спит себе. Кровь на рубашке, В левой ручонке рожок, А на шляпенке венок
Из васильков да из кашки! Этой же бурей сожгло Красные Горки: пониже, Помнишь, Починки село --
Ну и его... Вот поди же! В Горках пожар уж притих, Ждали: Починок не тронет! Смотрят, а ветер на них
Пламя и гонит, и гонит! Встречу-то поп со крестом, Дьякон с кадилами вышел, Не совладали с огнем --
Видно, господь не услышал!.. Вот и хоромы твои, Ты, чай, захочешь покою?..» -- «Полноте, други мои!
Милости просим за мною...» Сходится в хате моей Больше да больше народу: «Ну, говори поскорей,
Что ты слыхал про свободу?»
Cookies on Poetry Cove