Всё рожь кругом, как степь живая, Ни за́мков, ни морей, ни гор... Спасибо, сторона родная, За твой врачующий простор!
За дальним Средиземным морем, Под небом ярче твоего, Искал я примиренья с горем, И не нашел я ничего!
Я там не свой: хандрю, немею, Не одолев мою судьбу, Я там погнулся перед нею, Но ты дохнула -- и сумею,
Быть может, выдержать борьбу! Я твой. Пусть ропот укоризны За мною по пятам бежал, Не небесам чужой отчизны --
Я песни родине слагал! И ныне жадно поверяю Мечту любимую мою И в умиленьи посылаю
Всему привет... Я узнаю Суровость рек, всегда готовых С грозою выдержать войну, И ровный шум лесов сосновых,
И деревенек тишину, И нив широкие размеры... Храм божий на горе мелькнул И детски чистым чувством веры
Внезапно на душу пахнул. Нет отрицанья, нет сомненья, И шепчет голос неземной: Лови минуту умиленья,
Войди с открытой головой! Как ни тепло чужое море, Как ни красна чужая даль, Не ей поправить наше горе,
Размыкать русскую печаль! Храм воздыханья, храм печали -- Убогий храм земли твоей: Тяжеле стонов не слыхали
Ни римский Петр, ни Колизей! Сюда народ, тобой любимый, Своей тоски неодолимой Святое бремя приносил --
И облегченный уходил! Войди! Христос наложит руки И снимет волею святой С души оковы, с сердца муки
И язвы с совести больной... Я внял... я детски умилился... И долго я рыдал и бился О плиты старые челом,
Чтобы простил, чтоб заступился Чтоб осенил меня крестом Бог угнетенных, бог скорбящих, Бог поколений, предстоящих
Пред этим скудным алтарем! Пора! За рожью колосистой Леса сплошные начались, И сосен аромат смолистый
До нас доходит...»Берегись!» Уступчив, добродушно смирен, Мужик торопится свернуть... Опять пустынно-тих и мирен
Ты, русский путь, знакомый путь! Прибитая к земле слезами Рекрутских жен и матерей, Пыль не стоит уже столбами
Над бедной родиной моей. Опять ты сердцу посылаешь Успокоительные сны, И вряд ли сам припоминаешь,
Каков ты был во дни войны, -- Когда над Русью безмятежной Восстал немолчный скрип тележный, Печальный, как народный стон!
Русь поднялась со всех сторон, Всё, что имела, отдавала И на защиту высылала Со всех проселочных путей
Своих покорных сыновей. Войска водили офицеры, Гремел походный барабан, Скакали бешено курьеры;
За караваном караван Тянулся к месту ярой битвы -- Свозили хлеб, сгоняли скот. Проклятья, стоны и молитвы
Носились в воздухе... Народ Смотрел с довольными глазами На фуры с пленными врагами, Откуда рыжих англичан,
Французов с красными ногами И чалмоносных мусульман Глядели сумрачные лица... И всё минуло... всё молчит...
Так мирных лебедей станица, Внезапно спугнута, летит И, с криком обогнув равнину Пустынных, молчаливых вод,
Садится дружно на средину И осторожнее плывет... Свершилось! Мертвые отпеты, Живые прекратили плач,
Окровавленные ланцеты Отчистил утомленный врач. Военный поп, сложив ладони, Творит молитву небесам.
И севастопольские кони Пасутся мирно... Слава вам! Все были там, где смерть летает, Вы были в сечах роковых
И, как вдовец жену меняет, Меняли всадников лихих. Война молчит -- и жертв не просит, Народ, стекаясь к алтарям,
Хвалу усердную возносит Смирившим громы небесам. Народ-герой! в борьбе суровой Ты не шатнулся до конца,
Светлее твой венец терновый Победоносного венца! Молчит и он... как труп безглавый, Еще в крови, еще дымясь;
Не небеса, ожесточась, Его снесли огнем и лавой: Твердыня, избранная славой, Земному грому поддалась!
Три царства перед ней стояло, Перед одной... таких громов Еще и небо не метало С нерукотворных облаков!
В ней воздух кровью напоили, Изрешетили каждый дом И, вместо камня, намостили Ее свинцом и чугуном.
Там по чугунному помосту И море под стеной течет. Носили там людей к погосту, Как мертвых пчел, теряя счет...
Свершилось! Рухнула твердыня, Войска ушли... кругом пустыня, Могилы... Люди в той стране Еще не верят тишине,
Но тихо... В каменные раны Заходят сизые туманы, И черноморская волна Уныло в берег славы плещет...
Над всею Русью тишина, Но -- не предшественница сна: Ей солнце правды в очи блещет, И думу думает она.
А тройка всё летит стрелой. Завидев мост полуживой, Ямщик бывалый, парень русский, В овраг спускает лошадей
И едет по тропинке узкой Под самый мост... оно верней! Лошадки рады: как в подполье, Прохладно там... Ямщик свистит
И выезжает на приволье Лугов... родной, любимый вид! Там зелень ярче изумруда, Нежнее шелковых ковров,
И, как серебряные блюда, На ровной скатерти лугов Стоят озера... Ночью темной Мы миновали луг поемный,
И вот уж едем целый день Между зелеными стенами Густых берез. Люблю их тень И путь, усыпанный листами!
Здесь бег коня неслышно-тих, Легко в их сырости приятной, И веет на душу от них Какой-то глушью благодатной.
Скорей туда -- в родную глушь! Там можно жить, не обижая Ни божьих, ни ревижских душ И труд любимый довершая.
Там стыдно будет унывать И предаваться грусти праздной, Где пахарь любит сокращать Напевом труд однообразный.
Его ли горе не скребет? -- Он бодр, он за сохой шагает. Без наслажденья он живет, Без сожаленья умирает.
Его примером укрепись, Сломившийся под игом горя! За личным счастьем не гонись И богу уступай -- не споря...
Cookies on Poetry Cove