Слава богу, стрелять перестали! Ни минуты мы нынче не спали, И едва ли кто в городе спал: Ночью пушечный гром грохотал,
Не до сна! Вся столица молилась, Чтоб Нева в берега воротилась, И минула большая беда -- Понемногу сбывает вода.
Начинается день безобразный -- Мутный, ветреный, темный и грязный. Ах, еще бы на мир нам с улыбкой смотреть! Мы глядим на него через тусклую сеть,
Что как слезы струится по окнам домов От туманов сырых, от дождей и снегов! Злость берет, сокрушает хандра, Так и просятся слезы из глаз.
Нет! Я лучше уйду со двора... Я ушел -- и наткнулся как раз На тяжелую сцену. Везли на погост Чей-то вохрой окрашенный гроб
Через длинный Исакиев мост. Перед гробом не шли ни родные, ни поп, Не лежала на нем золотая парча, Только, в крышу дощатого гроба стуча,
Прыгал град да извозчик-палач Бил кургузым кнутом спотыкавшихся кляч, И вдоль спин побелевших удары кнута Полосами ложились. Съезжая с моста,
Зацепила за дроги коляска, стремглав С офицером, кричавшим: «Пошел!»-- проскакав, Гроб упал и раскрылся. / «Сердечный ты мой! Натерпелся ты горя живой,
Да пришлося терпеть и по смерти... То случился проклятый пожар, То теперь наскакали вдруг -- черти! Вот уж подлинно бедный Макар!
Дом-то, где его тело стояло, Загорелся, -- забыли о нем, -- Я схватилась: побились немало, Да спасли-таки гроб целиком,
Так опять неудача сегодня! Видно, участь его такова... Расходилась рука-то господня, Не удержишь!..» / Такие слова
Говорила бездушно и звонко, Подбежав к мертвецу впопыхах, Провожавшая гроб старушонка, В кацавейке, в мужских сапогах.
«Вишь, проклятые! Ехать им тесно!» -- «Кто он был?» -- я старуху спросил. «Кто он был? да чиновник, известно; В департаментах разных служил.
Петербург ему солон достался: В наводненье жену потерял, Целый век по квартирам таскался И четырнадцать раз погорал.
А уж службой себя как неволил! В будни сиднем сидел да писал, А по праздникам ноги мозолил -- Всё начальство свое поздравлял.
Вот и кончилось тем -- простудился! Звал из Шуи родную сестру, Да деньжонок послать поскупился. «Так один, говорит, и умру,
Не дождусь... кто меня похоронит? Хоть уж ты не оставь, помоги!» Страх, бывало, возьмет, как застонет! «Подари, говорю, сапоги,
А то, вишь, разошелся дождище! Неравно в самом деле умрешь, В чем пойду проводить на кладбище?» Закивал головой...» -- «Ну и что ж?»
-- «Ну и умер -- и больше ни слова: Надо места искать у другого!» -- «И тебе его будто не жаль?» -- «Что жалеть! нам жалеть недосужно.
Что жалеть! хоронить теперь нужно. Эка, батюшка, страшная даль! Эко времечко!.. господи боже! Как ни дорого бедному жить,
Умирать ему вдвое дороже: На кладбище-то место купить, Да попу, да на гроб, да на свечи...» Говоря эти грустные речи,
До кладбища мы скоро дошли И покойника в церковь внесли. Много их там гуртом отпевалось, Было тесно -- и трудно дышалось.
Я ушел по кладбищу гулять; Там одной незаметной могилы, Где уснули великие силы, Мне хотелось давно поискать.
Сделав даром три добрые круга, Я у сторожа вздумал спросить. Имя, званье, все признаки друга Он заставил пять раз повторить
И сказал: «Нет, такого не знаю; А, пожалуй, примету скажу, Как искать: Ты ищи его с краю, Перешедши вот эту межу,
И смотри: где кресты -- там мещане, Офицеры, простые дворяне; Над чиновником больше плита, Под плитой же бывает учитель,
А где нет ни плиты, ни креста, Там, должно быть, и есть сочинитель». За совет я спасибо сказал, Но могилы в тот день не искал.
Я старуху знакомую встретил И покойника с ней хоронил. День, по-прежнему гнил и не светел, Вместо града дождем нас мочил.
Средь могил, по мосткам деревянным Довелось нам долгонько шагать. Впереди, под навесом туманным, Открывалась болотная гладь:
Ни жилья, ни травы, ни кусточка, Всё мертво -- только ветер свистит. Вон виднеется черная точка: Это сторож. «Скорее!» -- кричит.
По танцующим жердочкам прямо Мы направились с гробом туда. Наконец вот и свежая яма, И уж в ней по колено вода!
В эту воду мы гроб опустили, Жидкой грязью его завалили, И конец! Старушонка опять Не могла пересилить досады:
«Ну, дождался, сердечный, отрады! Что б уж, кажется, с мертвого взять? Да господь, как захочет обидеть, Так обидит: Вчера погорал,
А сегодня, изволите видеть, Из огня прямо в воду попал!» Я взглянул на нее -- и заметил, Что старухе-то жаль бедняка:
Бровь одну поводило слегка... Я немым ей поклоном ответил И ушел… Я доволен собой, Я недаром на улицу вышел:
Я хандру разогнал -- и смешной Каламбур на кладбище услышал, Подготовленный жизнью самой...
Cookies on Poetry Cove