Царь Арон был ласков до народа, Да при нем был лютый воевода. Никого к царю не допускал, Мужиков порол и обирал;
Добыл рубль -- неси ему полтину, Сыпь в его амбары половину Изо ржи, пшеницы, конопли; Мужики ходили наги, босы,
Ни мольбы народа, ни доносы До царя достигнуть не могли: У ворот, как пес, с нагайкой, лежа, Охранял покой его вельможа
И, за ветром, стона не слыхал. Мужики ругались втихомолку, Да в ругне заглазной мало толку. Сила в том, что те же мужики
Палачу снискали колпаки. Про терпенье русского народа Сам шутил однажды воевода: «В мире нет упрямей мужика.
Так лежит под розгами безгласно, Что засечь разбойника опасно, В меру дать -- задача нелегка». Но гремит подчас и не из тучи, --
Пареньку, обутому в онучи, Раз господь сокровище послал: Про свою кручину напевая И за плугом медленно шагая,
Что-то вдруг Ерема увидал. Поднимает -- камень самоцветный!! Оробел крестьянин безответный, Не пропасть бы, думает, вконец, --
И бежит с находкой во дворец. «Ты куда? -- встречает воевода. -- Вон! Не то нагайкой запорю!» -- «Дело есть особенного рода,
Я несу подарочек царю, Допусти!» Показывает камень: Словно солнца утреннего пламень, Блеск его играет и слепит.
«Так и быть! -- вельможа говорит. -- Перейдешь ты трудную преграду, Только чур: монаршую награду Раздели со мною пополам».
-- «Вот те крест! Хоть всю тебе отдам!» Камень был действительно отменный: За такой подарок драгоценный Ставит царь Ереме полведра
И дарит бочонок серебра. Повалился в ноги мужичонко. «Не возьму, царь-батюшка, бочонка, Мужику богачество не прок!»
-- «Так чего ж ты хочешь, мужичок?» -- «Знаешь сам, мужицкая награда -- Плеть да кнут, и мне другой не надо. Прикажи мне сотню палок дать,
За тебя молиться буду вечно!» Возжалев крестьянина сердечно, «Получи!» -- изволил царь сказать. Мужика стегают полегоньку,
А мужик считает потихоньку: «Раз, два, три», -- боится недонять. Как полста ему влепили в спину, «Стой теперь! -- Ерема закричал. --
Из награды царской половину Воеводе я пообещал!» Расспросив крестьянина подробно, Царь сказал, сверкнув очами злобно:
«Наконец попался старый вор!» И велел исполнить уговор. Воеводу тут же разложили И полсотни счетом отпустили,
Да таких, что полгода, поче́сть, Воеводе трудно было сесть.
Cookies on Poetry Cove