Вступили кони под навес, Гремя бесчеловечно. Усталый, я с телеги слез, Ночлегу рад сердечно.
Спрыгнули псы; задорный лай Наполнил всю деревню; Впустил нас дворник Николай В убогую харчевню.
Усердно кушая леща, Сидел уж там прохожий В пальто с господского плеча. «Спознились, сударь, тоже?» --
Он, низко кланяясь, сказал. «Да, нынче дни коротки. -- Уселся я, а он стоял. -- Садитесь! выпьем водки!»
Прохожий выпил рюмки две И разболтался сразу: «Иду домой... а жил в Москве... До царского указу
Был крепостной: отец и дед Помещикам служили. Мне было двадцать восемь лет, Как волю объявили,
Наш барин стал куда как лих, Сердился, придирался. А перед самым сроком стих, С рабами попрощался,
Сказал нам: «Вольны вы теперь, -- И очи помутились, -- Идите с богом!» Верь, не верь, Мы тоже прослезились
И потянулись кто куда... Пришел я в городишко, А там уж целая орда Таких же -- нет местишка!
Решился я идти в Москву, В конторе записался, И вышло место к Покрову́. Не барин -- клад попался!
Сначала, правда, злился он. Чем больше угождаю, Тем он грубей: прогонит вон... За что?.. Не понимаю!
Да с ним -- как я смекнул поздней -- Знать надо было штучку: Сплошал -- сознайся поскорей, Не лги, не чмокай в ручку!
Не то рассердишь: «Ермолай! Опомнись! как не стыдно! Привычки рабства покидай! Мне за тебя обидно!
Ты человек! ты гражданин! Знай: сила не в богатстве, Не в том -- велик ли, мал ли чин, А в равенстве и братстве!
Я раболепства не терплю, Не льсти, не унижайся! Случиться может: сам вспылю -- И мне не поддавайся!..»
Работы мало, да и той Сам половину правил, Я захворал -- всю ночь со мной Сидел -- пиявки ставил;
За каждый шаг благодарил. С любовью, не со страхом Три года я ему служил -- И вдруг пошло всё прахом!
Однажды он сердитый стал, Порезался, как брился, Всё не по нем! весь день ворчал И вдруг совсем озлился.
Кастит!.. «Потише, господин!» -- Сказал я, вспыхнув тоже. «Как! что?.. Зазнался, хамов сын!» -- И хлоп меня по роже!
По старой памяти я прочь, А он за мной -- бедовый!.. «Так вот, -- продумал я всю ночь, -- Каков он -- барин новый!
Такие речи поведет, Что слушать любо-мило, А кончит тем же, что прибьет! Нет, прежде проще было!»
Обидно! Я его считал Не барином, а братом... Настало утро -- не позвал. Свернувшись под халатом,
Стонал как раненый весь день, Не выпил чашки чаю... А ночью барин словно тень Прокрался к Ермолаю.
Вперед уставился лицом: «Ударь меня скорее! Мне легче будет!..» (Мертвецом Глядел он, был белее
Своей рубахи.) «Мы равны, Да я сплошал... я знаю... Как быть? сквитаться мы должны... Ударь!.. Я позволяю.
Не так ли, друг? Скорее хлоп И снова правы, святы...» -- «Не так! Вы барин -- я холоп, Я беден, вы богаты!
(Сказал я.) Должен я служить, Пока стаёт терпенья, И я служить готов... а бить Не буду... с позволенья!..»
Он всё свое, а я свое, Спор долго продолжался, Смекнул я: тут мне не житье! И с барином расстался.
Иду покамест в Арзамас, Там у меня невеста... Нельзя ли будет через вас Достать другое место?..»
Cookies on Poetry Cove