Сияй и пой, живой огонь,
над раскаленной чашей -- домною!
В полнеба -- гриву, ярый конь,
вздыбленный крепкою рукой,--
твоей рукой, страда рабочая!
Тугою молнией звеня,
стремглав летя, струит огромная
катушка полосы ремня,
и, ребрами валы ворочая,
ворчит прилежно шестерня.
А рядом ровно бьется пульс
цилиндров выпуклых. / И радуги
стальной мерещащийся груз,
и кран, спрутом распятый в воздухе, --
висят над лавой синих блуз.
И мнится: протекут века,
иссохнет ложе Вислы, Ладоги,
Урал рассыплется под звездами,--
но будет направлять рука
привычный бег маховика;
и зори будут лить вино,
и стыть оранжевыми лужами;
и будет петь веретено,
огнем труда округлено,
о человеческом содружестве.