Оранжевый на солнце дым
и перестук автомобильный.
Мы дерево опередим:
отпрыгни, граб, в проулок пыльный.
Колючей проволоки низ
лоскут схватил на повороте.
-- Ну, что, товарищ? / -- Не ленись,
спроси о караульной роте.
Проглатывает кабинет,
и -- пес, потягиваясь, трется
у кресла кожаного. / Нет:
живой и на портрете Троцкий!
Контрреволюция не спит:
все заговор за заговором.
Пощупать надо бы РОПИТ.
А завтра... / Да, в часу котором?
По делу 1106
(в дверях матрос и брюки клешем)
перо в чернила -- справку: / -- Есть.--
И снова отдан разум ношам.
И бремя первое -- тоска,
сверчок, поющий дни и ночи:
ни погубить, ни приласкать,
а жизнь -- все глуше, все короче.
До боли гол и ярок путь --
вторая мертвая обуза.
Ты небо свежее забудь,
душа, подернутая блузой!
Учись спокойствию, душа,
и будь бесстрастна -- бремя третье.
Расплющивая и круша,
вращает жернов лихолетье.
Истыкан пулею шпион,
и спекулянт -- в истоме жуткой.
А кабинет, как пансион,
где фрейлина да институтки.
И цедят золото часы,
песка накапливая конус,
чтоб жало тонкое косы
лизало красные законы;
чтоб сыпкий и сухой песок
швырнуть на ветер смелой жменей,
чтоб на фортуны колесо
рабочий наметнулся ремень!