Самочка галстук потеряла; ищет:
Он -- у самца, он в росе намок!
(...Тут вот я и налаживаю пищик,
Маленький мой манок.)
Сетка обвисла по бокам лощины.
Травы гремят, навело сверчков
Так, что небо со всей его вощиной
Лезет само в очко.
Травы -- подсолнуха конечно толще --
В руку! В оглоблю!.. / Ах, нет, не то:
Тут -- дубовые, клепочные рощи,
Вытоптан пяткой ток!
Бьет, задыхаясь, от буры, от солнца,
Извести в сердце. / А ночь -- без сна,
А глаза в пелене у многоженца,
И коротка плюсна.
Перья топорщатся, трещат,-- их лущат,
Их оббивают крылом, ногой,
Клювом. / Сумрак от ревности веснушчат,--
Штопку ведет огонь.
Галстук, которым петушок украшен,
Скомкан, но желтая выше бровь,--
Дракой, шашнями, страстью ошарашен
В топоте он дубров.
Страусом (киви) наскочил соперник,
Новый боец, и -- пошло опять,
Оттопыренный вспарывать наперник,
Жгучее тело рвать...
Рвать, но, склероза глухотой не сдержан,
Сам-то я в прорву лечу, дрожа,
Слыша, как обнажает шея стержень
Под черенком ножа.
И, сумасшедший, замечаю сверху:
Вот он валяется – мой манок;
Вот и клетка – неубранная перхоть,
Вмятое толокно;
Рухнувший навзничь, я очнусь в постели,
Вспомню тебя с головы до ног...
Как мы в схватке ресницами блестели,
Маленький мой Манок!
Как отступали пред нами рощи,
Чтоб, отступив, захватить в силки
Нежность, молодость и (чего уж проще?)--
Нитяные чулки!