Яблоками небо завалило: на «барашки» нынче урожай. Пара в дышло -- дьявол гривокрылый! -- селезенкой екнула: езжай!
Александра Павловна -- бумагу из волос, из папильоток -- прочь, зонт с оборочкой -- и -- в колымагу, чтоб турусы по ярам толочь.
В колее по оси увязая, пьяное плетется колесо, и за ним стегает мрак борзая долгоспинной, верткою осой.
В холоде поблескивают тускло стекла колымаги, ровный лак; бьет и бьет перепелиный мускул, и линяет дальний лай собак.
В супесок удар копыт (бутылок) глуше -- под пригорок с ветряком: примостился, дурень, на затылок, встал на четвереньки -- пауком,
и колдует в поле по-кожаньи, снегом осыпает с небеси. В жерновах -- сопенье и ворчанье... Николай-угодник, пронеси!
И проносит. И уже направо -- жабий, бородавчатый погост: человечьей пользуют приправой чернобыльник и лопух свой рост.
Но плывут, попрыгивают хаты, рыжий глаз мигает и верней вырубы забора, что рогаты. Тень, как тушь, и мезонин за ней.
Александра Павловна проворно ножку на подножку, пурх -- в подъезд. Закрутило б носом и Ливорно: переносицу амбре проест!
Смоляные разметав, к покою: коридорчиком -- к пуховикам. Как же ночи сахарной такою быть, коль жар зыбится по ногам?
И еще: какие панталоны: сединой насквозь прошел мороз! Только отчего огонь зеленый в твой зрачок и в заресничье врос?
-- Душно, душно мне! / И жутко! – / Ежась, ластится борзая, / по хребту дико шерсть вздымается и -- в дрожи, корчась, лезет сука в пустоту.
Александра Павловна -- в капоте: персей колокольчики и -- страх. Сердце задыхается на взлете: кто там в коридоре, шах-шарах?
Взять подсвечник? / Нет! И, прижимая пальцы выточенные к груди, вся -- испуг, крадется, вся немая, осторожная, за двери, впереди.
А борзая Хлоя задом-задом, под кровать забилась и -- скулит жалобно. / Луна проходит садом, он росой отборною налит...
Александра Павловна, дрожите? Может, разморила вас кровать? Вдруг за выходом во двор: / -- Пустите, Христа ради, переночевать,--
глухо-глухо старческой утробой вынянченный голос. / Тишина. Не кудлатый ли и низколобый прощелыга клянчит у окна?
И, вся в трепете,-- в стекло под аркой: на ступеньках, морду в лапы ткнув, хвост зажав, большущая овчарка обомлела, шевеля копну.
И опять: / -- Пустите, Христа ради, переночевать...-- / Дудит в дупло. А потом -- понурую -- к ограде, за балясины, поволокло.
Ты откуда, темный человече? Светом силуэт твой окаймлен... Под луной -- в антоновке заречье, сахарами пересыпан клен.
Александра Павловна, что с вами? Отчего вы мечетесь, ножом рассекая темень? / -- К маме! К маме! Не хочу я в доме жить чужом!
Cookies on Poetry Cove