Поезда, трамваи, карусели,
Глазом обведенное ландо,--
Плавно вы вошли и плавно сели,
Тронулись,-- седой и молодой.
Матовым, но ясным негативом,
Чуть качнувшись, отбыло стекло.
Добрый путь, всем добрым и счастливым,
И заулюлюканным хулой!
Ты плыви вдоль улиц и вдоль станций,
Сатана в сатине, ты же стань,
Ангелок, на сопке у китайца,--
Стань и стой в зачумленную рань!
Потому что раны очень трудно
Заплывают рыхлою губой,--
В призме, бьющей искрой изумрудной,
Воя, искромсается любой.
Потому что тянет из футляра
Кипарисового,-- потому
Приутюженный клочок фуляра,
Знаешь, я по-своему приму.
Кучер -- как цыган, кондуктор тяжкий
(Не вращайте смелые белки!)
И шофер в приплюснутой фуражке,--
Сатана в сатине,-- далеки.
А глазетовый, в рессорах хлябкий,
Экипаж лишь спицами спешит,
И под скромной, с васильками, шляпкой
Серафим снежинкой порошит.
Белая вуаль, и снова рана,
Снова эти серые глаза...
Жилы! Доконайте ветерана,
Бросьте с буферов под тормоза!
Мне ли жить с отрубленною левой
(Ахает папаха, как Махно!),--
Свял фуляровый и -- не прогневай:
Я пальну и -- выпрыгну в окно!
И опять качнется и с заминкой,
С поволокой тронется стекло...
Так, фотографической пластинкой
И цыганской волей -- потекло.
Так, вошли жильцы и мягко сели
(Свет-то тот!),-- седой и молодой:
Ремонтируются карусели,
И в ликере липовом ландо...