Слезливая старуха у окна
гнусавит мне, распластывая руку:
-- Ты век жила и будешь жить -- одна,
но ждет тебя какая-то разлука.
Он, кажется, высок и белоус.
Знай: у него -- на стороне -- зазноба...
На заскорузлой шее -- низка бус:
так выгранить гранаты и не пробуй!
Зеленые глаза -- глаза кота,
скупые губы -- сборками поджаты;
с землей роднится тела нагота,
а жилы -- верный кровяной вожатый.
Вся закоптелая, несметный груз
годов несущая в спине сутулой,--
она напомнила степную Русь
(ковыль да таборы), когда взглянула.
И земляное злое ведовство
прозрачно было так, что я покорно
без слез, без злобы -- приняла его,
как в осень пашня -- вызревшие зерна.