Объедки огурцов, хрустевших на зубах, бокатая бутыль сивухи синеватой и перегар, каким комод-кабан пропах,-- бой-баба, баба-ночь, гульбою нас посватай!
Услонов-растопыр склещился полукруг, и около стола, над холщовой простынью, компания (сам-друг, сам-друг, и вновь сам-друг) носы и шишки скул затушевала синью.
И подбородки -- те, что налиты свинцом и вздернуты потом (как будто всякий потрох) так -- нитками двумя, с концами, под лицом заштопанными вкось, где скаты линий бодрых,--
замазала она, все та же стерва-ночь, все та же сволочь-ночь, квачом своим багровым. Ах, утлого дьячка успело заволочь под покуть,-- растрясти и заклевать под кровом!
Да гнутся -- и майор, и поп, и землемер, обрюзгший, как гусак под игом геморроя. Нацежен адвокат. / -- Аз, Веди, Твердо, Хер,-- ударился в букварь.-- Глиста вы, не герои! --
и, чаркой чокнувшись с бутылью,-- попадье: Ее же, мать моя, приемлют и монаси.-- Дебела попадья. / -- Не сахар ли сие? -- И в сдобный локоть -- чмок. / А поп, как в тине, в рясе.
Торчмя торчит, что сыч. / Ворочается глаз, фарфоровый, пустой / (а веко -- сен-бернара): мерещится попу, что потолок сейчас с половой плюхнет вниз, сорвавшись с ординара.
Вояка свесил ус, и -- капает с него. ...Под Плевною пошли на вылазку османы: в ущелье -- таборов разноголосый вой, тюрбаны и чалма, и феска -- сквозь туманы.
Светает. Бастион... Спросонья... «Ро-та, пли!..» Обрюзгший землемер -- находчивый бурсак: Цыбулю -- пополам, не круто посоли, не заблудиться б тут да не попасть впросак.
Все собутыльники в размывчивом угаре. Лишь попадья -- в жару: ей впору жеребец. Брыкаясь, гопака открамсывают хари, и в зеркальце косом, в куске его -- мертвец.
-- Эге, да он, кажись, в засиженном стекле похож на тот рожок, что вылущила полночь... -- А муха все шустрей -- пред попадьей во мгле -- зеленая снует, расплаживая сволочь.
Cookies on Poetry Cove