Веселое, широкое зерно
Шумит и льется под лопатой свежей,
И, вычерпнутое, печально дно
Полей, где льнут водоразделы-межи.
А в закромах осела паутина.
Но, радиусы клеткой перебив,
Блакитный блеск паучьего притина
Продернулся сквозь пыль, вольнолюбив.
Он всюду зазимует, этот блеск!
Никто уж не поможет, не расскажет,
Как электрический тревожный треск
Взрывался рикошетом через пажить...
Никто уж не поверит Веронике,
Что это волосы ее, что и
В России голос некий бабий, дикий
опит в пустых просторах: / -- Утаи!..--
А что и как -- вовеки не узнать!
И от того, печальные морщины
Вобрав в чело, беременеет мать,
Вздыхает конь в оглоблях, без причины...
Так широко, так весело шумит
Зерно в ладонях, пахнущих половой.
Раскрыт амбар, и веялка гремит,
И гаснет день, по-зимнему лиловый.
Несложное хозяйство -- совершенно:
Топор остыл и прикорнул к пиле.
И вороха прирезанного сена
Пред мордою жующего милей.
И что -- печаль, и паутина -- что?
Не Вероникино, не бабье лето,
А труд и сила, дружною четой,
Среди крестьянского проходят света!