Прорвана суровая попона
звездными ежами. / И звенит
холодком щекочущим зенит,
и победным холодком -- колонна.
Чуток сон твой, питерский гранит.
Но и ты не слышишь, как влюбленно
совесть-заговорщица Гапона
в мутный омут ручкою манит.
Вот и день купается в тумане.
И на площади -- пятно пятна румяней:
лижет кровь гиеною зима.
А потом над дачей опустелой,
где удавленник висит, на тело
пялится луна: акелдама.