Был живописец славный,
Рафаэлю в искусстве равный,
И очень, очень не дурак,
Но сердцем жалкий был простак:
Уж до того он совести держался,
Что даже знатным льстить боялся!
А кто сие почтет за грех?
Спросите вы у всех.
Сей добрый человек хотел себя прославить,
И чем же? вздумал он представить
Пороки все и глупости людей.
Судя по мастерству, он сущий чародей!
Нельстива кисть его что ни изобразила --
Одушевила.
Картину кончивши, тотчас
Он выставил ее народу напоказ;
Но лишь ее узрели -- Кокетки обомлели,
У плута волос дыбом стал,
Лжец трепетал,
Грызть ногти начал скряга,
Грозил указами сутяга,
Кобенился пред живописцем франт,
И Катилиною назвал его педант.
Пылая в сердце мщеньем,
Порочные кричат художнику с презреньем:
«Ты пасквиль написал,
Честь нашу обругал;
В картине сей хотел смеяться ты над нами».
-- «Бог с вами! --
Художник отвечал, --
Я глупость и порок изобразить желал,
А вас не трогал я, да я вас и не знал.
Уродов можно ли вам сравнивать с собою,
Когда красавцы вы душою?»
Но мастер сей не мог себя тем оправдать;
Хоть умные его взялися защищать,
Но их не много было,
И всё витийство их глупцов не убедило:
Художник отдан был под суд,
Который сжечь велел его прекрасный труд.
Так будет всякому, кто только дар имеет
И льстить пороку не умеет.