Пускай иной, потея годы, С надсадой тру́бит страшны оды Ручьям, озерам и морям! Не море -- лужу воспеваю:
Грязь в жемчуг я преобращаю, Ударив лиры по струнам. Судеб благоугодно воле, Чтоб, лужа, ты, в несчастной доле,
Была других всех ниже вод: Ручьи нас веселят струями, Моря приводят в страх волнами, А лужей брезгует народ.
Но насекомы неисчетны, Для гордых взоров неприметны, Зрят в луже дивный океан И в подлых жабах -- страшных ки́тов!
Четвероногих сибаритов Ты вместе ванна и диван. Паши, украшенны щетиной, Презренною твоею тиной
Не променяются на пух; За бархат грязь они считают И в роскоши такой не чают, Что их готовят под обух.
Ни пред ручьем, ни пред рекою Ты не похвалишься водою; Но страннику в несносный жар Вода твоя в степи Ливийской
Или в пустыне Аравийской Небесный кажется нектар. Пространством море пусть гордится, Шумит волнами и стремится
Достигнуть грозной высоты. В обширности неизмеримой, Одним всесильным обозримой, И море -- лужа, как и ты.
Хотя б на дне его лежали Блестящий бисер и кораллы, Приманчивы для алчных глаз; Но что ж! пред мудрыми очами
Столь почитаемые нами Коралл и бисер -- та же грязь. Нет! лужи я не презираю; Я в луже пользу обретаю --
Наставник лужа для меня: Читает мне урок прекрасный, С которым опыты согласны, Сию нам истину глася:
Чей дух ленивый дремлет вечно, В том мысль и чувствие сердечно Как в луже мутная вода; И праздности его в награду
Пороки в нем, подобно гаду, Плодятся -- множатся всегда!
Cookies on Poetry Cove