Редкости, которые удалось мне видеть

Я видел, как скупец, мешок схвативши злата, На помощь к ближнему несчастному спешил, С чувствительной душой обнял его, как брата, И слёзы горести в минуту осушил.

Я видел дервиша (турецкий то монах), Который одержал победу над страстями: Стал кроток, совестен, смирен, воздержан, благ И грешный мир презрел не словом, но делами.

Я видел мудреца, кой истину любил: Она ему всего была дороже в свете, В беседе и делах её имел в предмете: Он жил так, как писал, а так писал, как жил.

Я видел счастия достойного любимца -- Прекрасен, молод он, богат и знатен был; Но в добродетели всю роскошь находил: Забава для него -- утешить несчастливца.

Я видел дивное сословие учёных, Которы в подвигах, их званию пристойных, Хранили здравый смысл, честь, нравы и покой; От зависти они не грызлись меж собой.

Я видел, как один почтенный секретарь Оправил правого, не взявши ни алтына: Так долг велит, он мнил; мне платит совесть, царь, И вот награда мне бесценна и едина.

Я видел модника, который для покроя Терял имение и не имел покоя; Но вдруг познал, что ум дороже, чем кафтан, И выключил себя из списка обезьян.

Я видел женщину во цвете нежных лет, Которой ветхий муж прелестен -- сединами; Но на челе его ещё рог не растет: Она верна ему -- о чудо меж женами!

Я видел, как один заезжий к нам мясник Остался мясником, хотя мог быть учитель: Родясь во Франции, парижский бывши житель, Конечно площадной французский знал язык.

Я видел, как лжецы неправдой возгнушались, Завистники чужим блаженством восхищались, Придворный пред царём душою не кривил, И сильный слабого не грабил, не душил.

Я видел торжество наук, достоинств, чести, Позор невежества, изгнанье подлой лести, В семействах тишину и счастие везде, -- Я видел всё сие, и видел всё... во сне!