Восплачь канцелярист, повытчик, секретарь, Надсмотрщик возрыдай и вся приказна тварь! Ланиты в горести чернилами натрите И в перси перьями друг друга поразите:
О, сколь вы за грехи наказаны судьбой! Зрят тучу страшную палаты над собой, Которой молния грозит вам просвещеньем, И акциденций всех, и ябед истребленьем.
Как древо сокрушен, падет подьячих род; Увы! настал для вас теперь плачевный год! Какие времена! должны вы слушать курсы, Судебные места все превратятся в бурсы.
Ах! если бы воскрес один хоть думный дьяк, И, с челобитною явясь пред царский зрак, Чем заслужили гнев мои, воскликнул, внуки, Что посылаются к ним палачи науки?
Ты хочешь, чтоб от их немилосердых рук Расправился или переломился крюк. О солнце! не лишай ты филинов затменья! Да крюк пребудет крюк по силе уложенья!
Но что! где дьяк и где прошение к царю? Беда коллежскому теперь секретарю. О чин асессорский, толико вожделенный! Ты убегаешь днесь, когда я, восхищенный,
Мнил обнимать тебя, как друга, как алтын; Быть может -- навсегда прости, любезный чин! Сколь тяжко для меня, степенна человека, Учиться начинать, проживши уж полвека.
Какие каверзы, какое зло для нас О просвещении гласящий нам указ! Друзья! пока еще не светло в нашем мире, На счет просителей пойдем гулять в трактире;
С отчаянья начнем как можно больше драть: Свет близок -- должно ли ворам теперь дремать?
Cookies on Poetry Cove