Святитель

Издалёка, отцы, к вам в обитель я шла, Как дошла -- и сама уж не знаю; Видно, божия сила меня провела По безлюдному вашему краю.

Глушь-то, глушь-то какая!.. Идешь целый день Ни души на дороге не встретишь, Рада-рада, коль дальний дымок деревень Или крест колокольни заметишь.

Об обители вашей далёко идут Между темным народом рассказы: В старину сам угодник нашел в ней приют, Укрываясь от светской заразы...

Сам, своими руками, на храм ваш принес Первый камень смиренный святитель, И сподобил его за смиренье Христос Чудесами прославить обитель.

Не собраться бы к вам, да нужда помогла; Отпросясь, помолилась я богу, Попрощалась с селом и пошла, в чем была, По рассказам да спросам в дорогу...

Сам Христос вам, отцы, даровал благодать Врачевать нас, объятых скорбями, -- Уврачуйте ж меня вы, бессчастную мать! -- Припадаю я к вам со слезами.

Был сынок у меня; грех промолвить упрек, Жили с ним мы без ссор и без брани, -- Тих да ласков, меня он, как душу, берег, И души я не чаяла в Ване!

Вырос парень на диво: красавец собой, Статный, рослый, везде поспевает... Точно шутит, бывало, идет за сохой, Точно обруч подкову ломает...

Да случилась беда с ним: прошедшей зимой Снарядился он в лес за дровами, -- А навстречу наш барин опушкой лесной Едет с псовой охоты с гостями.

Загляделся мой парень -- сосед-генерал, Егеря, доезжачие-хваты, -- Загляделся, -- шапчонки-то сдуру не снял -- И попал, горемычный, в солдаты.

Что ж, бог дал, бог и взял, -- я не стала роптать, Обнялась с ним, кручину скрывая, И пошел он, мой сокол, с полком воевать На чужбину из нашего края...

Где он, что с ним -- не знаю; слыхать стороной, Будто враг одолел нас сначала, А потом мы сошлись с ним под Белой Москвой, И Москва, как свеча, запылала...

И как будто бежал он за море от нас, И за ним мы в погоню погнали; Только где ж это море, спрошу я у вас? Вы учены, чай, вы и слыхали...

Правда всё это, нет ли, -- но в сердце моем Нет покоя: встает предо мною, Как живой, мой Ванюша и ночью и днем, В ратном поле, под Белой Москвою...

Снится мне, что лежит он, обнявшись с врагом, А в груди его тяжкая рана... Дым от вражьих пищалей нависнул кругом, Словно полог ночного тумана...

Крики, стоны, рыданья, стук конских копыт, Барабаны гремят не смолкая, А вверху, над страдальческим полем, кружит Черных воронов хищная стая…

И лежит он и стонет… Померкнул в очах Ясный свет от томительной муки, Запеклась богатырская кровь на устах, Разбросались могучие руки;

И как будто меня он, родной мой, зовет, Будто просит он пить, изнывая; И копытом промчавшийся конь его бьет, Оглушает гроза боевая…

Нет отбою от дум!.. Не отгонишь их прочь, Не сомкнешь утомленные очи, Не сомкнешь напролет всю осеннюю ночь, -- А длинны они, темные ночи!

Без сынка-то так пусто, так глухо в избе!.. Чуть приметно лучина мигает... Тишь, да черные думы, да ветер в трубе, Как над мертвым, немолчно рыдает!..

И надумалась я... Запылало огнем...