Я не щадил себя: мучительным сомненьям Я сам навстречу шел, сам в душу их призвал... Я говорил «прости»всем светлым убежденьям, Все лучшие мечты с проклятьем погребал.
Жить в мире призраков, жить грезами и снами, Без думы плыть туда, куда несет прилив, Беспечно ликовать с рабами и глупцами -- Нет, я был слишком горд, и честен, и правдив.
И боги падали, и прежние светила Теряли навсегда сиянье и тепло, И ночь вокруг меня сдвигалась, как могила, Отравой жгучих дум обвеяв мне чело, --
И скорбно я глядел потухшими очами, Как жизнь, еще вчера сиявшая красой, Жизнь -- этот пышный сад, пестреющий цветами, -- Нагой пустынею лежала предо мной!..
Но первый вихрь затих, замолкнул в отдаленьи Глухой раскат громов -- и ожил я опять: Я стал сбирать вокруг обломки от крушенья И на развалинах творить и созидать.
Из уцелевших грез, надежд и упований Я создал новый мир, воздвигнул новый храм И, отдохнув душой от бурь и испытаний, Вновь стал молиться в нем и жечь мой фимиам!..
И в тягостной грозе, прошедшей надо мною, Я высший смысл постиг -- она мне помогла, Очистив душу мне страданьем и борьбою, Свет отличить от мглы и перлы от стекла.
«Вперед же! -- думал я, -- пусть старая тревога В твоей груди, боец, заглохнет и замрет, Ты закалил себя, ты истинного бога Прозрел в угрюмой мгле -- не медли ж, и вперед!»
Напрасная мечта!.. Уходят дни за днями, И каждый новый день, отмеченный борьбой, С бессильным ужасом, с безумными слезами, Раскаты новых гроз я слышу над собой!
Святилище души поругано... сомненья Внесли уж и в него мертвящий свой разлад И в мой священный гимн, в смиренный гимн моленья, Кощунственных речей вливают тайный яд!..
Отверстой бездне зла, зияющей мне в очи, Ни дна нет, ни границ -- и на ее краю, Окутан душной мглой невыносимой ночи, Бессильный, как дитя, в раздумье я стою:
Что значу я, пигмей, со всей моей любовью, И разумом моим, и волей, и душой, Пред льющейся века страдальческою кровью, Пред вечным злом людским и вечною враждой?!.
Cookies on Poetry Cove